Вторая жизнь

Боль… при каждом слабом вдохе и выдохе жуткая боль ножом впивалась в нее. Боже, сделай так, чтобы это прекратилось… Где-то над ее головой слышались настойчивые голоса:

— Помогите мне кто-нибудь наложить жгут на ногу! Мы ее потеряем, если не остановим кровотечение.

— Надо узнать группу крови!

— Ее муж сказал, группа А, резус положительный. Запросите все, что в наличии. У нее очень большая кровопотеря.

Боль начала стихать. Благословенное облегчение! Она хотела поблагодарить того, кто заставил эту боль отступить, но не могла вспомнить слова.

— Посмотрите рану на голове, доктор. Скальп и ткань вокруг полностью разрушены, череп сильно поврежден, — заметил один из ассистентов.

— Готовьтесь к худшему, ребята. Я думаю, мы вряд ли сможем ее спасти.

— А если и спасем, то она будет парализована до конца жизни. Поврежден спинной мозг.

— Черт возьми! Она еще так молода. Что же случилось? — спросил властный голос.

— Ее муж сказал, что она бросилась под грузовик, спасая их малышку. Та, очевидно, выскочила на мостовую, когда они поворачивали за угол, — ответил женский голос, в котором звучала безнадежность.

Кэрри увидела говорившую женщину, на ней была хирургическая маска, слезы стекали из уголков глаз, оставляя темные дорожки на голубой ткани халата.

Взглянув на то, что лежало на столе, Кэрри поняла, почему ассистент хирурга плачет. Волнистые черные волосы зацепились за угол металлического стола, яркая кровь капала с них, образуя большую лужу на белом полу. Это, скорее всего, была операционная. А люди, суетившиеся вокруг, — бригада экстренной помощи.

Лежавшее на столе тело было в очень плохом состоянии, особенно пострадало лицо, ставшее сплошной кровавой массой. Но Кэрри понимала, что, когда оно будет вымыто, ей и тогда не захочется увидеть то, что от него осталось.

Она не переносила вида крови и грязи. Бен смеялся над ней, но она не могла смотреть даже фильмы ужасов, если в них было много натурализма. Так почему же она смотрит на все это?

Она поискала глазами маленький черный пульт, чтобы выключить телевизор, — и вдруг почувствовала, что передвигается по воздуху.

— Боже мой! — воскликнула Кэрри, но никто из находившихся внизу людей не услышал ее.

Находившихся внизу! А как она оказалась наверху? В ужасном замешательстве Кэрри осмотрела себя. Она была цела, руки-ноги на месте, но почему-то парила под потолком белой комнаты. Женщина на столе… длинные черные волосы… Нет! Что сказала ассистент хирурга? Она спасала свою маленькую дочь и попала под грузовик?

Дочь. Дженни. Где Дженни? Так же легко, как прилетела эта мысль, Кэрри стала передвигаться. Она не шла, не тратила ни капли энергии, но чувствовала, что движется. Не поняв, как это получилось, она прошла сквозь стену. Сквозь стену!

И наконец Кэрри поняла, что происходит.

О Боже! Боже милосердный! Пожалуйста, не допусти, чтобы со мной это случилось. Я не могу умереть сейчас. Мне всего двадцать шесть лет. Я нужна Бену. Я нужна нашей малышке. Помоги мне! Пожалуйста, помоги!

Внизу появилась другая операционная, похожая на ту, которую она покинула. Здесь на столе неподвижно лежала светловолосая женщина, вокруг нее суетилась другая реанимационная бригада.

Еще стена. Еще одна операционная. Здесь на столе лежало тело мужчины, он был тоже блондин, как и женщина, которую она видела до этого. Даже с высоты она заметила покорность случившемуся на лицах врачей. Вот один из них опустил голову и отошел от стола.

Она почувствовала, что движется все быстрее и быстрее к какой-то неведомой цели. Стулья, стол… Знакомая комната для посетителей в больнице, что недалеко от их дома в Таусоне, штат Мэриленд.

Бен! Я здесь! Бен, со мной все в порядке! Но он не слышал. Его широкие плечи сотрясались от рыданий, темноволосая голова склонилась. Бен тяжело опустился на стул, закрыл глаза рукой. Не плачь, любовь моя! Ее сердце до краев переполнилось чувством горячей любви к человеку, который был ее первым и единственным любимым. Ей хотелось обнять Бена, прижать его голову к своей груди и облегчить страдания и боль, но помимо своей воли она поплыла вперед. Увидела свою свекровь Элен, которая стояла, как громом пораженная, с малышкой на руках. Дженни держала во рту большой палец, ее разметавшиеся темные локоны были влажными от пота. Она тихо плакала.

О Боже, нет! Я не могу оставить полуторагодовалую крошку. Мы так долго ждали ребенка. Она — все, что у меня есть. Пожалуйста, не забирай меня!

Пока эти мысли мелькали в ее сознании, она вылетела из больницы, увидев внизу крышу и большие старые деревья, окружающие здание.

Когда они с Беном и Дженни отправились в парк, был солнечный день, а теперь, пока она путешествовала — вверх? вперед? куда? — ярко сияли звезды.