Вторая

— Ты что, серьёзно хочешь бросить меня? Беременную?!

Муж спокойно кивнул, тем самым говоря: «Да».

— Я не отказываюсь от ребёнка. Я буду помогать.

Кажется, мне нужно присесть! Голова кружится снова. Такого острого ножа в спину от Стаса я не ждала.

— Я так больше не могу, понимаешь? — срывается супруг.

— Да как «так»?

— Я хочу свободы! Я хочу делать то, что я хочу, а не то, что нужно! Не то, чего ты от меня ждёшь!

Сказать, что его слова меня ошарашили, значит, ничего не сказать. Я действительно не понимаю, как реагировать на всё ЭТО.

Свободы? Он хочет свободы? Но брак подразумевает под собой некую степень «несвободы».

— Свободы от меня? — глупо повторяю ненавистное слово.

— Да, Саш. Я не хочу с тобой больше жить.

— Почему… — еще чуть-чуть и я осяду на пол.

— Вот так. Я не хочу, понимаешь?

— Нет. Вообще ничего не понимаю, — в недоумении качаю головой. Всё происходящее как будто происходит не со мной. Я словно смотрю сцену из плохо отрепетированного спектакля. — У тебя кто-то появился?

— Нет, Саш. Но у нас с тобой прошла любовь, неужели ты не видишь? — у кого это «у нас»? Я, например, испытываю к нему то же, что и в самом начале наших романтических сказочных отношений! Ну допустим, блеск мерцающих граней некоторых первых эмоций схлынул, но не до такой же степени!

— Ведь не бывает так, что люди через всю жизнь проносят только первые яркие и искрометные чувства? Как-то ведь семейные пары борются с этим наваждением? Что-то ведь делают. У всех когда-то возникают проблемы и разлад. А у нас что? — как он там сказал? — Прошла любовь, завяли помидоры?

— Получается, так.

— Значит... Ты меня больше не любишь?

— Нет. Я никого не люблю, — перед глазами всё поплыло и замелькало. Из последних сил цепляясь сознанием за действительность, тихонько произношу:

— Только себя?

— Получается, так.

Может, это такая злая шутка? Я не верю! Я отказываюсь верить в то, что сейчас происходит! Я отказываюсь! ОТКАЗЫВАЮСЬ!!!

— Мы с тобой, возможно, ещё молоды, и действительно хочется каких-то ярких необычных ощущений, новых впечатлений. Но, Стас, когда мы с тобой женились, нам ведь было не по восемнадцать лет! Это ведь был осознанный шаг. Обдуманное решение. А теперь получается, что ты оказался не готов?

— Да, — и он так легко об этом рассуждает? Вот так просто, как будто со стола смахнул зачерствевшую крошку?

— Подумай, что ты говоришь.

— Я с тобой честен. Говорю то, что думаю, — в его глаза страшно смотреть. Потому что никаких эмоций там нет. Равнодушие. Спокойствие. Уверенность.

Руки дрожат, собственные эмоции сложно контролировать. Но я вновь озвучила свой вопрос.

— Давно у тебя появилась другая?

— Нет у меня никого.

Нет. Так не бывает. Два месяца его всё устраивало, а сегодня он вдруг захотел свободы и оказался не готов к семейной жизни, которую сам же мне и предложил.

Предательские звоночки начали тихим напоминанием всплывать в памяти… Когда любимый муж в последнее время задерживался на работе. Когда отмахивался от интимной близости, чтобы «не навредить малышу».

— Но ты ведь сам хотел. Что ты так смотришь на меня? Ты что, в игрушки играл, когда мне ребёнка делал?

Молчание стало мне ответом. Глубокий шок не позволяет осознать всю тяжесть моего будущего положения. Одиночество. Предательство. Маленькая кроха на руках. Жизнь в малогабаритной съёмной квартире. Постоянные лишения и гонка за деньгами. Взгляды зависти в сторону счастливых полноценных семей, где папа с радостной улыбкой подбрасывает вверх любимого карапуза. И снова одиночество. Всё. Круг замкнулся.

— Я хотел. А теперь не хочу. Если ты тоже не хочешь, ещё не поздно всё исправить.

Мне кажется, меня сейчас вырвет. В горле встал тугой комок.

— Предлагаешь мне сделать аборт?

— Да. Если надо, я денег дам на хорошую клинику.

Тяжело вздохнула. Взглянула в глаза мужчине, в котором заключался почти весь мой мир. Всего каких-то пять минут назад. А теперь от этого мира остались лишь ранящие осколки. А еще я особенно ярко ощущаю запах его любимых духов.

— Если ты когда-нибудь захочешь вернуться — знай. Я никогда не приму тебя обратно.

В ту минуту я дала себе обещание, что больше ни одному мужчине не удастся стать центром моей вселенной.

Наши дни...

Мельтешение тел. Шелест платьев. Тщеславные речи. Цепкие взгляды. Слабые перешептывания за спиной. Смешавшиеся в одном помещении ароматы духов.

Как же меня тошнит от всего этого. Но больше всего меня раздражают злые завистливые женские взгляды. Так и хочется сказать: «Чему завидуем, барышни?!» Сегодня они на этом отвратительном сборище «больших» людей, а уже завтра вместо них будут другие». И лишь мне с приклеенной к губам улыбкой и напускным довольным видом приходится бессменно вышагивать рядом с НИМ.