Встретимся на Альгамбре

Россыпь сверкающих искр, стремящихся к неведомой цели в угольно-черном небе, чуть дрогнула, исказилась, и, словно стертая чьей-то безжалостной рукой, исчезла. Исчезла почти вся, лишь несколько крохотных огоньков беспомощно рванулись прочь, пытаясь скрыться, спастись от пожирающей пустоты расползающегося темного пятна. Смутная, неясная зыбь на мгновение смяла четкую картину мироздания, пронизывая пространство невидимыми волнами, а затем истончилась, растаяла, оставив безразличные звезды безмятежно сиять в черном бархате космоса. Как будто ничего не случилось.

Те, кому удалось уцелеть, окруженные новыми, более крупными искрами, поспешно удалялись с места катастрофы. Война в созвездии Орла закончилась. Потом эти несколько безобидных картинок получат имя однодневной войны за наследство Предтеч или альтаирской бойни. К Земле она не имела никакого отношения. Почти никакого.

Эдуард Вервицкий — молодой офицер службы галбезопасности солнечной системы, — оторвался от стерк-телескопа марсианской обсерватории и спросил:

— Ребята, что это было?

— Пространственная буря? — предположил напарник.

— Ага, буря! Да еще такая мощная. И именно в том районе, куда направилась делегация, — откликнулся Вервицкий с нервным смешком. — Слишком много совпадений. Не верю!

Службисты, курировавшие альтаирскую операцию, притихли. Всех охватило тяжелое предчувствие провала.

А как хорошо все начиналось! Сколько надежд связывали земляне с предстоящим контактом! Группа из пяти кораблей — флагман, на котором находились дипломаты, и четыре корабля сопровождения — вылетела вчера с Фобоса на переговоры с представителями альтаирского альянса. Солнечная система, затаив дыхание, наблюдала за стартом делегации. Красавцы-корабли, превращаясь в сверкающие искры, постепенно исчезали в черноте марсианского неба. Все, казалось бы, проходило штатно. Но то, что сегодня показали приборы, выглядело как ЧП. Сначала в районе контакта появились новые яркие огоньки, похожие на чужие корабли. Но искр было слишком много, целые армады. А потом они исчезли. И связь с дипломатами прервалась. Никто сейчас не решился бы сделать прогноз об их дальнейшей судьбе.

Вервицкий подумал о Малютине, приятеле и сокурснике, которому немного завидовал. Данилу, отличника и "любимчика" начальства, откомандировали на "Варяг" — корабль сопровождения флагмана делегации. Похоже, судьба сыграла с ним злую шутку.

"Зато теперь он мог бы позавидовать мне!" — смутившись, Эдуард пытался прогнать прочь гадкое чувство удовлетворения, но оно настойчиво возвращалось, и службист порадовался, что никто сейчас не может прочитать его мысли.

— Не нравится мне эта планета, — угрюмо повторил пилот Жак Картье. Лицо его казалось постаревшим и усталым. Левый глаз едва заметно подергивался от нервного тика. — Все системы жизнеобеспечения полетели. Черт их задери! А буря откуда взялась в этом районе космоса? Никогда такого не видел. Еще и угораздило сесть в эту грязную лужу с ее б… болотами! Merde!

— Ремонтом лучше займись, — устало отмахнулся Данила Малютин. Высокий, светловолосый и голубоглазый, всегда подтянутый, обычно он походил на образцового молодого бойца из рекламы службы по контракту. Однако сейчас и Малютин выглядел неважно. Глаза покраснели от бессонницы, лицо покрывали ссадины и синяки — неожиданный порыв пространственной бури безжалостно вырвал его из гравикресла и швырнул на пол. Корабли, сопровождавшие дипломатическую миссию на встречу с альтаирцами, разметало, как арахисовую шелуху. "Варяг" сразу выбросило в незнакомый сектор пространства. Лишь мастерство пилота позволило посадить поврежденный корабль на незнакомую планету.

Пустопорожняя болтовня за двое суток, прошедших с момента катастрофы, надоела, и Данила предпочитал отмалчиваться. И что он мог сказать?

— Зануда ты, русский! Пусть сделать ничего нельзя, так хоть поговорить-то можно? Нес па? — огрызнулся пилот.

Проклятья, которыми трое космонавтов "Варяга" вторые сутки крыли пространственную бурю, аварию, приютившую их планету, неизвестно куда пропавшую делегацию и ни в чем не повинных альтаирцев, произносились чисто машинально, просто для того, чтобы отогнать тревожные мысли.

По неписаной флотской традиции общался экипаж на родном языке капитана, Брайена Смита, марсианского канадца, и однообразный мат на франглэ Даниле здорово надоел. Но Картье, импульсивный француз, никак не мог остановиться и продолжал терзать свои и чужие уши. Жака давно следовало одернуть, но ссориться с пилотом не хотелось — в конце концов, ему экипаж был обязан жизнью. Данила ничего не сказал. Это стало его первой ошибкой.

Связь наладить не удавалось. Космонавты напрасно вглядывались в пасмурное небо. Дождь не утихал, тучи не расходились. Судя по отчаянной, хоть и негромкой ругани капитана, определить ориентиры планеты тоже не получилось. О худшем космонавты старались не думать.

— Ну и куда же нас занесло? — в очередной раз спросил командира Картье.