Встреча с принцем

— Доброе утро! Вы так быстро приехали. Я думала, придется ждать дольше.

Мелани Уотсон всеми силами старалась скрыть чувство облегчения, охватившее ее при появлении таксиста. Она копила деньги, чтобы начать новую жизнь вдали от своей семьи — тети, дяди и двоюродной сестры. Денег до сих пор не хватало, но этим вечером она уже успела очень ясно ощутить, насколько выматывает душу жизнь среди людей, которые постоянно встают в позу и используют окружающих в своих целях вместо того, чтобы любить их и принимать их такими, какие они есть.

Теперь, освободившись от власти семьи, Мел решила уехать сразу же, независимо от своего финансового положения.

Мел дождалась момента, когда кузина ушла в свою комнату, а дядя с тетей легли спать. Она вычистила кухню до блеска, не оставив ни единой соринки (поскольку предпочитала всегда доводить начатое до конца), а затем вызвала такси, написала родственникам записку, упаковала свои вещи в чемоданы и выставила их на тротуар.

Она старалась сосредоточить внимание на очертаниях пригородных домов, казавшихся серебристо-серыми в дымке раннего утра. Скоро взойдет солнце, и туман рассеется. Настанет новый день, который будет лучше вчерашнего — только бы не уснуть до тех пор!

Мел чувствовала себя довольно странно. Голова неприятно гудела. Нет, она не была на грани обморока, но что-то явно было не в порядке.

— Сейчас отличное время для поездки. Так тихо и спокойно! — Это звучало обнадеживающе — хоть что-то хорошее посреди полной неразберихи.

— Я неважно себя чувствую. У меня была аллергия, и я лишь сейчас приняла лекарство от нее, которое действует на меня намного сильнее, чем я предполагала, — призналась Мел с откровенностью, которую она могла себе позволить в силу того, что ее собеседник был совершенно незнаком ей.

Она нашла лекарство в тайнике Николетты, своей кузины, когда та провожала гостей. Возможно, Мел поступила не лучшим образом, но она была в отчаянии.

— Но я готова уехать. Отвезите меня в мельбурнский аэропорт, пожалуйста. — Мел старалась говорить бодрым голосом, но не могла скрыть крайней усталости.

— Я приехал раньше, чем планировал. Рад, что вы готовы.

Ей показалось, что он добавил что-то вроде «Рад и несколько удивлен», прежде чем он продолжил:

— Мне приятно, что вы настроены решительно, несмотря на проблемы с аллергией. Могу ли я поинтересоваться, что ее вызвало? — Таксист поднял брови, будто не вполне понимал ее.

Что ж, логично. Мел и сама себя не могла понять. Она выполнила все свои обязательства — приготовила всю еду, включая красиво сервированные десерты, для званого ужина, несмотря на придирки со стороны родственников, и прибралась на кухне после того, как все закончилось.

Теперь ей нужно было ответить что-то остроумное, но ее мозги не слушались — они засыпали на ходу, как водитель трамвая после целого дня работы — или как девушка, принявшая максимальную дозу лекарства от аллергии после бессонной ночи.

— Моя кузина купила новые духи, брызнула ими, когда я была рядом, а я возьми да и упади в обморок. Похоже, у меня аллергия на гардении. — Мел попыталась собрать остатки чувства юмора — она знала, что еще не утратила его окончательно. — Просто не дарите мне большие букеты этих цветов, и все будет хорошо.

— Я об этом позабочусь. Вы правы — в этот ранний час очень приятно ехать по городу. Мельбурн прекрасен даже в предрассветной дымке. — Он говорил серьезно, глядя ей в глаза. Затем его взгляд скользнул от глаз Мел к тому месту на ее щеке, где в момент улыбки появилась ямочка — а потом исчезла. Может, эта ямочка скрасит ее опухшее лицо? Мел в этом очень сомневалась.

Она тоже внимательно посмотрела на собеседника. Не смотреть на него было трудно, поскольку он был просто великолепен — стройный и высокий, ростом чуть выше шести футов. Мел заморгала, стараясь получше разглядеть его.

Кроме того, он говорил с прелестным акцентом. Французским? Нет, но явно европейским, и он очень шел к его загорелой коже, черным волосам и почти царственной манере держаться. У него были широкие плечи — как раз настолько широкие, чтобы женщина могла положить на них голову и почувствовать себя в безопасности.

На нем был неброский костюм, выглядевший, однако, очень дорогим, что было необычно для таксиста. А его глаза оказались не карими, а чудесного ярко-синего цвета.

— Я бы хотела прилечь. — Возможно, это объясняло ее реакцию на его широкие плечи, которые казались ей все привлекательнее.

— Думаю, сначала лучше бы погрузить в машину ваш багаж, Нико… — Окончание слова было заглушено двойным гудком устройства для разблокировки багажника. Он взял первые два чемодана.

Должно быть, при заказе такси она сообщила свое полное имя — Николь Мелани Уотсон. С восьми лет — с тех пор как она стала жить с тетей и дядей — ее называли только вторым именем, и обращение по первому имени прозвучало для нее непривычно и даже вызвало у нее небольшую дрожь, поскольку было произнесено с экзотическим акцентом и мелодичной интонацией.