Встреча

Священник Владимир, его супруга Лариса и отец Игорь, также с супругой Леночкой, сидят в зрительном зале. Вокруг много респектабельных мужчин и женщин. Мимоходом отец Владимир встретился взглядом с несколькими бывшими партнерами. Они, скорее всего, не знают, что он священник. Это сейчас совсем не важно.

Отец Владимир берет нежно руку жены, как в молодости, в старые добрые времена, в кинотеатре.

Гаснет свет, лучи прожекторов устремляются на сцену. Началось. Звучит тихая, торжественная музыка и голос: «Недалекое будущее. Урал. Сердце России».

(Звучит стук телетайпной ленты и звук клавиш телеграфа).

«Президенту России. Государство высылает банкротов вместо тюрьмы осваивать территории других стран и собственных удаленных районов Бывшие миллионеры, охранники, менеджеры, домохозяйки, осужденные за экономические преступления, амнистированы.

В знак благодарности за списанные долги и свободу люди получают все возможности для реализации собственных идей и проектов. Россияне зарабатывают деньги, скупают активы других государств. Российская Империя делает небывалый скачок вперед. Россия по темпам роста достигла уровня, который был у нас до 1913 года. Численность населения составляет 250 миллионов человек.

Страна Банкротов. Несказанное сказанное».

Свет со сцены плавно затухает. Полная темнота.

Из затемнения отец Игорь переглянулся с женой. Вдруг начинают звучать голоса людей, а на сцене никого еще нет.

Те, кто в зрительном зале начинают вовлекаться в действие даже без актера. На сцене тумбочка с красивым телефоном начала XX века. Изогнутая золотая ручка сразу приковывает взгляд. Вдалеке виднеются другие предметы, и один из них понятен сразу – это акустическая гитара. Зачем она здесь? Подождем…

Слышны веселые разговоры, люди смотрят по сторонам, здороваются. На подмостках – никого. Все затихает. Не спеша на середину сцены выходит мужчина лет сорока в льняном костюме. В таких костюмах пафосные менеджеры ходят на деловые переговоры в жаркое время года.

Мужчина начинает говорить:

– Здравствуй, уважаемый зритель! Сегодня ты выйдешь из зала другим человеком. Ты уже сейчас узнаёшь и слышишь что-то новое. Оглянись, пожалуйста, по сторонам. Медленно. Когда встретишь взгляд другого человека, задержи свой на три секунды и… продолжай смотреть.

Отец Владимир повернул голову к своему другу, потом посмотрел на Ларису, улыбнулись, но взгляды сразу устремились на сцену. Действие начинало завораживать. На сцене был уже не их одноклассник и товарищ, а выдуманный персонаж. Ирония и легкая невнимательность зала улетучились сразу, как только зазвучал голос девушки – диктора.

Пауза длилась десять секунд. Было видно, как некоторые люди в зале, улыбаясь поворачивали головы и реально смотрели друг на друга. Зал и зритель действительно      становились      участниками разворачивающегося действия.

Человек на сцене начал говорить:

– Меня зовут Автор. Я всё это придумал сам. Даже это имя. За одно мгновение, когда двое блатных в СИЗО спросили о моем «погоняле». Я всегда сам давал клички и прозвища. Ведь право нарекать человека – это символ власти. Власти, данной Богом Адаму и всем нам. Представители аврамических религий – иудеи, христиане и исламисты меня поймут. Мне всегда было страшно, что мне кто-то даст кличку, для меня это было все равно, что метка.

Пауза три секунды. Автор переходит в правую от зрителей часть сцены:

– Эй, ты, человек из зала! Зритель, а ты, вот именно ты (!) (показывает на конкретного человека) давал прозвища, насмешливые имена своим одноклассникам, сослуживцам, сокурсникам?

Переводит взгляд на другого зрителя и перемещается на противоположную часть сцены:

– А ты? Любил подсмеиваться в компании с авторитетными товарищами в классе, во дворе над своими же приятелями или знакомыми?

Автор берет паузу, глубоко вздыхает, переходит в центр сцены. Поднимает руки, обращаясь к аудитории и смотря как будто поверх неё:

– Конечно … Мы же не будем себе врать! Нам бывало о– о-очень весело, смешно, мы даже были счастливы, когда унижали другого человека. Восторг переходил в облегчение и только от того, что смеялись не над нами.

Герой меняет интонацию на шутливо-приветливую. В красивых пронзительных серых глазах появляется улыбка. Взгляд устремляется внутрь:

– Добрых полшколы ходили в моих прозвищах и кличках. Я был так остер на язык! Мне не было равных. Я упивался этой властью. И вот прошло мгновение длиной в десять лет… Сейчас мне приходится лихорадочно придумывать «погоняло» самому себе только для того, чтобы это не сделали другие, получив власть надо мной.

Автор поднимает с пола настоящую оконную решетку, какие стоят в тюрьмах, берет ее в руки и, говоря, как бы из– за решетки, из окна тюрьмы, продолжает:

– Следственный изолятор был местом рождения моего нового имени. Я увидел жизнь с той стороны.