Встан(в)ь перед Христом и убей любовь

Стюарт ХОУМ

Встан(в)ь перед Христом и убей любовь

Перевод с английского Ильи Кормильцева

Анонс

"Встан(в)ь перед Христом и убей любовь" - любопытная книга. Речь в ней пойдет о: психическом расстройстве, магии, Лондоне, еде, мыслительном контроле и - человеческих жертвоприношениях.

Критики писали о романе Стюарта Хоума так: "Этот возмутительно талантливый роман - дерзкое исследование секса и оккультизма, как в качестве жизненных идеологий, так и в качестве способов высшего познания. Здесь традиционные границы между автором и критиком, фантазией и реальностью, писателем и читателем попросту уничтожаются!"

ПРОЛОГ

Я закрыл глаза и расслабился, а когда снова открыл их, Сара Остерли исчезла. Вместо нее напротив меня сидел человек, в котором я узнал доктора Джона Ходжеса. Именно он держал меня под контролем, именно от него я, судя по всему, скрывался всю жизнь. Я проследовал за Ходжесом, мы сели в автомобиль и поехали в кабинет доктора в Белгравии.

- Плоховато выглядите, - дружелюбно сказал Ходжес. - Витаминчиков бы вам вколоть.

- Я не хочу убивать ребенка, - рыдал я, пока меня пристегивали ремнями к операционному столу. - Почему я должен его зарезать?!

- У вас нет выбора, - сказал доктор, выкручивая мне руку. - Вы думаете, что вырвались из-под контроля, но каждый эпизод в вашей печальной истории запрограммирован нами.

- Не понимаю!

- Это следующая стадия наших экспериментов по контролю над сознанием, принялся объяснять хирург. - Мы хотим научить наших пациентов сознательно активировать различные личности, которые мы создали в их мозгу. Овладев этим умением, они с легкостью справятся с любой ситуацией, возникшей в ходе ведения ими шпионской деятельности.

- Но у меня нет склонности к совершению убийств, - простонал я.

- Какая чушь! - рявкнул Ходжес. - Неужели вы не знакомы с так называемой миметической теорией возникновения желания?

- Нет.

- Мы ценим вещи, - принялся разъяснять доктор, - потому что их желают другие люди. Мы усваиваем систему ценностей, подражая другим, - короче говоря, мы не столько желаем вещи сами по себе, сколько желаем походить на ближних. Но если мы желаем того же, что и другие, то конфликт неизбежен. Для того чтобы положить конец этому конфликту, необходим суррогат, очистительная жертва, убийство, после которого в социуме воцаряется покой. В вас мы запрограммировали личность, идентичную той, которая имплантирована в сознание двойника Сары Остерли. Это неизбежно приведет к конфликту между вами и малолетней матерью-одиночкой, и конфликт этот вы сможете разрешить только через ритуальное человеческое жертвоприношение!

- Но это ужасно! - простонал я. - Это же так ужасно!

- Ничего ужасного, - настаивал Ходжес. - Этот акт разом окупит все вложения, сделанные в мои исследования! Как бы вы не упирались, в конце вы сделаете то, что хочу от вас я!

- Ни за что! - вскричал я, но тут игла вошла в мою вену, и началось беспамятство, которое продолжалось то ли несколько недель, то ли несколько месяцев.

***

Я очнулся в незнакомой постели. Рядом никого не было. Я встал и открыл шторы. Лоджии, лоджии, ряды лоджий - спальный район. В комнате почти ничего не было: гардероб с весьма странным подбором одежды да несколько эстампов на алхимические сюжеты на стенах. В гостиной - ряд предметов явно чернокнижного толка и книги, книги, книги. Бегло пробежав взглядом по корешкам, я успел различить труды Элифаса Леви, Папюса и Юлиуса Эволы. Из названий книг явствовало, что их авторы писали на эзотерические темы, о чем свидетельствовал и тот факт, что немногие известные мне имена принадлежали прославленным оккультистам. Среди прочих были там и произведения Алистера Кроули, мадам Блаватской и Дион Форчьюн. Я закрыл глаза и наугад взял книгу с полки. Мне попалась "Тайна Запада" Дмитрия Мережковского, которая в те времена еще была китайской грамотой для моего неискушенного глаза.

Я быстро просмотрел содержимое досье, находившихся в выдвижных ящиках. В первых трех содержались документы, относившиеся к истории и ритуалам группы, зарегистрированной под официальным названием "Общество Любителей Древности Южного Лондона", хотя оно действовало и под множеством других имен, например "Ложа Черной Завесы и Белого Света". В документах часто встречалось имя одного человека, которого я отлично знал, но, тем не менее, я оказался абсолютно не подготовлен к шоку, ждавшему меня, когда я заглянул в последний, нижний ящик. Дело в том, что человек этот не просто носил то же имя, что и я - он был тождественной со мной личностью. Я уставился на мое собственное свидетельство о рождении - документ, который мог получить только я сам при достижении совершеннолетия. На свидетельстве старомодным почерком было начертано имя, которое я никогда не предавал огласке: Джеффри Реджинальд Томпсон.