Всеволод Бобров

В октябре 1945 года Великобританию охватил футбольный ажиотаж: англичане с нетерпением ожидали прибытия на Острова московской команды «Динамо».

О предстоящих матчах много писали газеты. Их обсуждали в поездах лондонской подземки и в вагонах двухэтажных кардиффских трамваев, за высокими стойками «забегаловок» во время полуденного ленча и в очередях за продуктами. И всюду гостям из России предсказывали серию сокрушительных поражений – с той чисто английской «неизлечимой достоверностью», о которой поведал миру еще Джером К. Джером, описавший лодочное путешествие трех друзей по Темзе, скрасившее тоскливую жизнь пса по кличке Монморенси.

Футбольные матчи с участием советских футболистов были одной из важных тем и на дипломатических приемах. Когда госпожа Беатрис Иден, супруга Антони Идена, министра иностранных дел в правительстве Черчилля, пригласила на официальный обед жену советского посла в Лондоне Ф. Т. Гусева, то, видимо, впервые в истории этой страны был нарушен этикет, предписывающий каждому истинному англичанину начинать беседу с обсуждения погоды. Едва поздоровавшись с гостьей, первая дипломатическая дама Соединенного Королевства, пожертвовав одним из символов тщательного английского воспитания, вместо обычного в таких случаях напоминания о грядущих непроницаемых ноябрьских туманах воскликнула: – Вы слышали, в Лондон приедут советские футболисты!

Безусловно, турне московской футбольной команды по Англии, ее паломничество в футбольную «мекку» все рассматривали как главное спортивное мероприятие первой мирной осени. Однако одновременно с сенсационными матчами в Лондоне, Кардиффе и Глазго в Западной Европе разворачивались и другие события, связанные со спортом. О них совсем не упоминали в ту пору газеты, но эти события оказали не меньшее влияние на развитие послевоенных спортивных связей между государствами антигитлеровской коалиции.

В последних числах октября 1945 года из Москвы в Париж вылетела делегация, состоявшая из трех человек: заведующего Спортивным отделом ЦК ВЛКСМ Дмитрия Постникова, заведующего сектором ЦК ВКП(б), в прошлом прекрасного футбольно-хоккейного голкипера Валентина Гранаткина и заместителя председателя Всесоюзного Спорткомитета Ивана Никифорова. Официально делегация направлялась на пленум Люцернского Спортинтерна, объединявшего спортивные клубы социалистических партий буржуазных стран.

До второй мировой войны существовали две международные организации, которые занимались развитием рабочего спорта, – Красный Спортинтерн со штаб-квартирой в Москве, и Спортинтерн со штаб-квартирой в Люцерне, действовавший при Социалистическом Интернационале. В тридцатые годы, когда была разорвана спортивная блокада вокруг Советского Союза, наши атлеты встречались в основном с рабочими спортсменами, состоявшими в Красном Спортинтерне. Люцернский Спортинтерн, находившийся под сильным влиянием капиталистических правительств и предпринимателей, не проявлял особого стремления развивать спортивные связи с СССР. Но после победы над гитлеровской Германией, когда авторитет Советского Союза на международной арене неизмеримо вырос, руководители Люцернского Спортинтерна решили пойти на контакты с советским спортом и пригласили представителей СССР на парижский пленум своей организации.

Однако вопрос о выдаче виз для членов советских делегаций в тот период решался очень медленно. В результате группа во главе с Постниковым прилетела во французскую столицу как раз в тот день, когда пленум Люцернского Спортинтерна закончился и по этому поводу предстоял заключительный банкет.

Перед отъездом в Париж делегацию принял заведующий Отделом международных связей ЦК ВКП(б) Георгий Димитров, который подробно рассказал о послевоенной ситуации в капиталистическом мире, нарисовал политическую панораму Западной Европы и разъяснил позицию, занимаемую социалистическими партиями буржуазных стран. В СССР с сомнением относились к искренности деятелей Люцернского Спорт-интерна, желавших установить связи с советским спортом: были все основания считать, что приглашение на парижский пленум сделано под давлением рядовых членов спортивных организаций и не отражает мнения их верхушки. Как вскоре показало развитие событий, такие сомнения полностью подтвердились. И в этой связи отсутствие советских представителей на пленуме в сочетании с присутствием на банкете могло быть использовано как повод для того, чтобы обвинить их в несерьезности намерений.

В итоге трое русских отказались от приглашения отведать устриц и нежнейшую гусиную печенку – традиционное французское национальное блюдо «пате де фуа гра», которые были объявлены в банкетном меню, а вместо этого немедленно занялись основательным изучением рабочего спортивного движения в капиталистических странах.