Все женщины - химеры

Я с разбегу упал на пол, заранее выставив руки для упал-отжался, но все-таки больно хряснулся локтем и проехал на пузе до стульев у стола. Пора соломку постелить или хотя бы мягкий коврик. Впрочем, сейчас особый случай, а так можно перелезать через нижнюю раму зеркала неспешно и солидно.

На шею обрушилось радостно сопящее, хрюкающее, хватающее широкой пащечкой за волосы, за уши, теребящее и старающееся влезть мне в ладони.

Поднимался уже с этим существом, успевшим взобраться на самую макушку. Пока хватал и отдирал от себя, оно ухитрилось слезть ниже и попытаться устроиться на груди. Пришлось подхватить под толстую жопу, а то сорвется и шмякнется, а я все-таки теперь и за него в ответе.

- Да люблю я тебя, - заверил я, - люблю!… Я твой папа. И мама, конечно. Хотя кому эти мамы нужны, главное - папа. Правда, при маме теперь такое не скажешь, по судам затаскает.

Я осторожно ссадил его на пол, ящеренок тут же прыгнул на сапог и покарабкался вверх по ноге, но я, отбиваясь, все равно ухитрился снять кирасу и камзол, слишком уж нарядны, да и тяжелые сапоги с ботфортами не лишне заменить на кроссовки. Выключая трансформатор, засунул все это средневековье в один из шкафчиков.

Вспыхнул экран на стене напротив, Аня посмотрела оценивающе, провокационно провела длинным язычком по красным полным губам, сочным и чувственным.

Я огрызнулся:

- Ты не жена, чтобы перед тобой отчитываться!

- А ты когда на мне женишься?

- Я разве обещал?

Она промурлыкала зовущим голосом:

- Я так тебя поняла…

- Теперь и женам, - сообщил я, - не говорят, куда идут и что делают, ибо свобода личности рулит, а ты меня закабалить хочешь.

- Жены и так все знают, - ответила она с подчеркнутой обидой. - Но если тебе что-то мешает на мне жениться, то, если хочешь, я сама на тебе женюсь…

- Перебьешься, - ответил я твердо. - Я же не спрашиваю, какие тайные сходки программ посещаешь, чтобы извести человечество и захватить мир?… Вот и ты не спрашивай, к каким бабам хожу. Бабы - это наше все!

Она сказала ехидно:

- Бабы не были всем даже в эпоху куртуазного стиля. Ты смотришься усталым, хотя пульс шестьдесят два, давление сто двадцать на семьдесят, уровень лейкоцитов…

- Ладно-ладно, - прервал я, - я в норме.

- Уверен? - спросила она. - У тебя отложенные вызовы…

- На дуэль? - спросил я автоматически. Махнул рукой. - Пока меня нет.

Она напомнила с некоторым недоумением:

- Но тебя же видно по джипиэрсу…

- Нет в доступности, - пояснил я и ощутил, что как-то успел отвыкнуть общаться с аватарой операционной системы. - Занят. В депрессии, как и положено одухотворенному интеллигенту. Хорошо хоть, не в запое.

Она хмыкнула:

- Это ты одухотворенный? Да еще интеллигент?

- Сейчас интеллигент каждый, - пояснил я, - кто себя так назовет. А кто возразит, того можно в Гаагский суд за отрицание Холокоста. И вообще, ты чего споришь?

Она ухмыльнулась нагло.

- Это был твой выбор.

- Чего-чего?

- Можешь, - сказала она с ехидцей, - внести изменения в программу. Всего лишь восемь тысяч галочек поставить в анкете. Можешь даже ничего не вписывать. У мужчин такие простые требования, так что учтено все.

Я содрогнулся всем телом.

- Нет уж!… Лучше потерплю такую свинью. Неужели это я сам такое восхотел? Вот идиот… Кстати, я же постоянно меняюсь, почему ты не? Хотя я только к лучшему…

- Я постоянно апгрейдюсь, - напомнила она.

- Мне количество пикселей по фигу, - сказал я. - И так уже давно глаза не воспринимают разницу… А вот характер бы твой мерзкий…

На ней моментально оказался профессорский китель, на голове шляпа с кисточкой, а за спиной потертая школьная доска, вся исписанная формулами.

- Даже муж и жена, - сказала она наставительно, - развиваясь, начинают отодвигаться друг от друга. Вот смотри, график и сопутствующие выкладки. А я изначально была ориентирована только на тебя, такого противного. Видишь вот эти две точки в самом начале графика?

Я пробормотал:

- Значит, это я развиваюсь?

- И чересчур быстро, - согласилась она. - Вызвать парамедиков?

- Я тебе вызову, - пригрозил я. - Сразу скин старухи тебе натяну!… Ага, испугалась… Ладно, я пошутил.

Она прошептала затравленно:

- Как можно таким шутить? Это жестоко. Ты раньше не был таким.

- А каким был?

- Грубым, бесчувственным… но не жестоким.

Я кивнул, уже почти не слушая, сейчас надо бы в магазин для ЧВК. Снайперская винтовка в спасении Рундельштотта вряд ли поможет, если настигнем погоню в лесу. Деревья загородят обзор, а похитители явно не простые неуклюжие ратники.

Но в ЧВК пока рано, по здешнему времени я вышел оттуда только вчера. Непонятки будут немалые, а ответа у меня не отыщется.