Все свободны

Утро было далеко не ранним. А звонок — так и вовсе нежданным.

— Алло, Вася? Привет. Лева Багдасаров.

— Какими судьбами? На культурку потянуло? Или денежный поток хочет срулить в тихий омут культурной заводи?

— Денежный поток хочет «сделать» культуру.

— Во как!

— Есть дело, Елизарова. Пойдем, съедим что-нибудь, поболтаем.

— Это приказ?

— Коммерческое предложение. Помнишь тихий уголок напротив нашего офиса? Часов во сколько?

— Через час. Пойдет?

— Привет.

«Во, класс! Ловко получилось, — подумал Лева. Он и не предполагал, что договорится так быстро. — Это у меня, дурака, все расписано в дневничке, как у отличника. И шаг в сторону рассматривается как побег. Только по начальству позволительно так скоро строиться. А некоторые… Свободные люди, е-моё, в свободной стране». И тяжело вздохнул, поглядев на часы. По своему начальству он сейчас и строил свою подружку Ваську, точнее, Василису Елизарову, которая трудилась культурным обозревателем на радио «Точка».

…Тем временем, докуривая очередную утреннюю сигаретку, зрелая девушка Вася поняла, что ей опять ничего не хочется — ни вставать с дивана, ни натягивать шапку, погружаться в слякоть по самую щиколотку (улицы по-прежнему чистили плохо). И еще больше не хочется двигаться в сторону творческой деятельности под названием работа, которой она занималась уже лет… и не скажем сколько. Все занималась и занималась. Занималась и занималась.

Собрав умишко в кулачок (куда он весь ловко поместился), Вася следовала в тихий уголок на свидание со своим однокурсником Левой. Интрига в этом свидании все-таки была. Встреча намечалась явно деловая, а вовсе не обычный обед — ужин — потанцуем. Что-то нужно было ушлому Багдасарову, и, вероятно, это что-то лежало в области культуры и науки. И такое случается. «Вот радость-то какая!» — съёрничала Вася. Настроением своим она была довольна, хотя зачем оно в кругу древних друзей? Не придется же ей производить на Леву впечатление, честное слово.

Взглянув в зеркало, пока несли номерок в гардеробе, Вася увидела себя и никаких изменений не обнаружила. Ее волосы были странного цвета, скорее более светлого, нежели темного, не короткие и не длинные. Поэтому она часто заправляла их за уши, и тогда ей казалось, что уши оттопыриваются и стоят торчком. Кивком она сразу же стряхивала обратно «прическу», и та падала на лицо, а потом снова возвращалась за уши. Глаза у Васи были подвижные. Не в том смысле, что все время бегали по кругу, просто пытались еще кое-что отражать. Иногда они даже становились с поволокой, что усиливало блеск и придавало томности. Не замерзшие, в общем, глаза. Сама же Вася казалась не только весьма привлекательной дамочкой, но и вполне живым существом.

Итак, заглядевшись на себя в зеркало, Вася подумала: «Что-то надо с этим делать. С такой писаной красотой». И вспушила прическу. Самоирония всегда придавала ей шарма, но сейчас эту мысль развивать она не стала и решительно вошла в зал.

Лева махнул ей из угла.

Лева Багдасаров был однокурсником и другом Василисы. Закончив журфак, поначалу он тихо сидел на иновещании. Это такое радио, которое по-прежнему рассказывает о нашей прекрасной жизни зарубежному любознательному слушателю. Когда заела нищета, Лева пустился в околорекламный бизнес. Что-то капало. И вдруг неожиданно он сделал карьеру, став начальником пресс-службы одной крупной, даже совсем крупной компании — что-то там по металлу или по сырью. Вася никак не могла сообразить, что способствовало такому быстрому и блестящему взлету. Кроме вполне развитого ума и бешеной работоспособности, которыми в полной мере обладал ее однокурсник. Фамилия, конечно, могла сделать свое дело — плановость, в том числе национальная, всегда звучала на столичных просторах. Были у нее догадки о неизвестных подружках (что тоже уже, пожалуй, каменный век), содействовавших столь очевидному прогрессу. О влиятельных дружках Вася и думать не хотела, надеясь, что все ее приятели — породистые люди и если уж и пользовались подобными льготными пропусками на «вышку», то в последнюю очередь. Так или иначе — получилось, что ее дружок возглавлял пресс-службу одного из крупнейших концернов в России.

Что они там делали, для нее было тоже секретом. Не то чтобы это тщательно скрывалось. Наоборот, Левина пресс-служба очень старалась, чтобы простые люди знали как можно больше о том, что им нужно понимать в сырье и металле. Просто Вася никак не могла запомнить, выплавляют они железо, чугун или алюминий. Может, и сталь катали, но немаленький домик в центре столицы, где Лева пересиживал работу, назывался в народе «оловянным скворечником», что давало основание думать — они там еще и с оловом развлекались. По смешному стечению обстоятельств, владел всем этим богатством человек созвучной прозвищу домика фамилией Скворцов. Он же, соответственно, был хозяином как Левы, так и оловянно-металлического сектора нашей экономики.