Все решает случай

Лишь один из гостей на свадьбе хранил мрачное молчание. Он стоял, скрестив руки на груди, и наблюдал, как веселятся другие. Вечер был превосходным, как и положено в середине лета: светлым, теплым, насыщенным нежным ароматом цветов. Такие вечера, столь редкие в Англии, великолепно описаны Шекспиром.

Свадебная процессия прибыла из церкви в находящееся неподалеку поместье жениха, и празднество продолжалось с середины дня до самых сумерек. В увитой зеленью беседке расположились музыканты, наигрывавшие веселые мелодии. На ветвях деревьев висели фонари, мерцавшие, как звезды, на лужайках горели факелы, ярко освещавшие поместье снаружи, а огромные люстры со свечами заливали светом помещение внутри. Танцуя в бальном зале, на террасе, на скошенных лужайках, простиравшихся до самой реки, гости не замечали приближения ночи. Хмурый вид не украшал лорда Рафаэля Долтона, мужчину лет тридцати с небольшим, с тяжелыми, угловатыми, строгими чертами лица, на котором выделялись лишь прекрасные темные ресницы, окаймлявшие глубоко посаженные голубые глаза. Недовольный ярко-рыжим цветом своих волос, он коротко стриг их а манер Брута, хотя такая прическа была теперь не в моде. Обычно рыжеволосые имеют бледную, веснушчатую кожу, но лицо Долтона было чистым и бронзовым от загара. Стройный и широкоплечий, он одевался строго, как военный, которым и был когда-то. Раф вообще не отличался мягкостью, а хмурый вид придавал его лицу еще большую резкость.

Он не смотрел на новобрачных — его взгляд был прикован к брюнетке, стоявшей неподалеку на террасе, Раф наблюдал за ней пристально и бдительно, как кот, притаившийся у мышиной норки.

Его друг, граф Драммонд, не удержавшись, подошел, чтобы тихо указать ему на это.

Раф быстро повернулся к нему и пронзил испепеляющим взглядом,

Как ты можешь судить об этой женщине, если не видел ее вблизи? — резко бросил он.

Только по выражению твоего лица. Мне не обязательно смотреть на нее — достаточно заглянуть в твои глаза. В них, как в зеркале, отражается то, что представляет собой эта дама, — отозвался со скучающим видом высокий, стройный граф. — И если ты ударишь меня сейчас, — добавил он, — то испортишь прелестный вечер.

Раф быстро отвел глаза, и плечи его поникли.

Ты прав. — Он развел руками. — Чертовски прав. Тебе не наскучило всегда быть таким правильным, Драм?

Его друг улыбнулся:

Согласен, иногда это утомляет. Однако, Раф, я полагал увидеть тебя более радостным на свадьбе друзей. Если ты будешь все так же хмуриться, люди подумают, что ты недоволен этим союзом.

Недоволен? Ты видел когда-нибудь Уайкофа таким счастливым? — Лорд устремил взгляд на жениха. — Он даже помолодел. А посмотри на Люси. Просто сердце радуется.

Конечно. Поэтому перестань хмуриться. Мрачное лицо Рафа выразило замешательство.

У тебя убийственный вид.

Неужели? — Раф приподнял голову, и щеки его порозовели. — Извини. Мое настроение не связано с новобрачными. Я очень рад за эту пару.

Надеюсь, — промолвил Драм.

Раф снова посмотрел на брюнетку. «Леди Аннабел не принадлежит и никогда не будет принадлежать мне», — напомнил он себе. Помимо того, что Долтон был одним из тех, на кого женщины не обращали внимания — и он не осуждал их за это, — ее влекло к другому мужчине. «А он недоступен для нее, как и она для меня», — с досадой подумал Раф. Аннабел была влюблена в очень хорошего человека, женатого на женщине, с которой он составлял прекрасную пару. Так почему же она не может избавиться от своего увлечения? «Все по той же причине, по какой и я не могу не продолжать мечтать о ней», — размышлял Раф, не сводя глаз с брюнетки. Он не ожидал встретить здесь Аннабел, поскольку не знал о том, что она дальняя родственница жениха. Аннабел происходила из знатного рода и вращалась в избранном обществе Англии. Но от Рафа она была слишком далека, и, вероятно, ничто не сблизит их.

Голубое платье из тончайшего шелка очень шло к прекрасным глазам леди Аннабел. Она была не только необычайно мила, но и знаменита. Об Аннабел слагали сонеты, и ее вполне заслуженно называли несравненной, воспевая темные как ночь, мягкие блестящие локоны, небесно-голубые очи, изысканный нос и белоснежную кожу. Природную стройность подчеркивали зрелые, но изящные формы. Она воплощала в себе все, что надеется найти мужчина в прелестной женщине. Ее смех походил на трели соловья. «Редкостный смех», — заключил Раф и снова нахмурился, заметив, с какой печальной улыбкой она приветствовала его друга.