Все могут королевы

Стоило Пашке, моему оператору, зачехлить камеру после съемки очередного ДТП, как у меня зазвонила трубка. Мы с Пашкой работаем в одном известном холдинге, включающем множество печатных изданий и один телеканал, вещание которого постоянно расширяется, в частности благодаря нашим репортажам. Я – ведущая «Криминальной хроники», которая ежедневно выходит в эфир в будние дни, также я веду страницу в еженедельнике «Невские новости», на которой рассказываю о событиях, не попадающих в эфир, и более подробно о попадающих. Но криминала много, а эфирное время ограничено. Предполагаю, что в обозримом будущем без работы мы с Пашкой не останемся.

На этот раз звонила моя соседка и лучшая подруга Татьяна. Значит, что-то случилось. Татьяна прекрасно знает, что в это время мы с Пашкой обычно в запарке.

– Ну? – спросила я, нажав на зеленую кнопочку.

– Дуйте с Пашкой к нашему с тобой дому, – без приветствий заявила Татьяна. – Немедленно.

– Что случилось?!

Я на самом деле не могла представить, что такого могло случиться у нашего дома – в смысле достойного сюжета «Криминальной хроники». Живем мы с Татьяной в обычной панельной девятиэтажке, которой сорок лет; самый известный человек, который проживает в ней и ее окрестностях, – я сама.

– Юлька, у нас землетрясение, – сообщила Татьяна.

– Где?! – пораженно спросила я.

Наш родной город Петербург славится наводнениями, но про землетрясения в наших краях вроде бы никто не слышал. И если бы в городе произошло землетрясение, я бы это почувствовала! Или по крайней мере услышала бы о нем (допускаю, что на такой огромной площади могло, например, тряхнуть только север или только юг) – мне бы позвонили из холдинга и отправили на задание. Или был какой-то взрыв, который люди приняли за землетрясение? Тогда да, это по моей части.

Татьяна сказала, что только что трясло наш дом и весь народ с домашними животными и ценными вещами высыпал на улицу. Некоторые жильцы высыпали с пустыми руками и фактически в исподнем.

– Один наш дом? – уточнила я.

– Похоже, что да.

«Разве такие локальные землетрясения бывают?» – подумала я, а вслух спросила:

– Что-то обрушилось?

– Дом не обрушился. Стоит! Но я не знаю, что у меня в квартире! И не знаю, что у тебя в квартире! – заорала Татьяна. – Дуй сюда немедленно, пока с других каналов не приехали! Ты не представляешь, что сейчас у нас во дворе делается! И позвони в холдинг, чтобы еще пару операторов прислали. Пашке не справиться.

Я знала, что моя подруга – человек здравомыслящий и способный адекватно оценить ситуацию. То есть если по ее мнению нужны еще операторы, значит, на самом деле нужны. Татьяна болеет за мою работу, она – мой первый критик. Татьяна читает все мои статьи, смотрит все репортажи, а особо интересные съемки я привожу домой в, так сказать, сыром виде – до монтажа, то есть то, что мы реально засняли с Пашкой, а не то, что пошло в эфир. Выпустить в эфир все, что мы снимаем, просто нереально, да и не нужно. В основном наши съемки идут в «Криминальную хронику», но что-то и в «Новостях» проскальзывает, а то и в каких-то иных программах. После командировок в другие регионы нашей страны, где происходит что-то чрезвычайно интересное (обязательно связанное с криминалом – иначе посылали бы не меня), мне несколько раз выделяли дополнительное эфирное время. Я также нередкий гость в ток-шоу – после всего того, что пришлось пережить, трудясь криминальным репортером. Я стараюсь не отказываться от участия ни в одной программе – ну если только никак не позволяет работа. С другой стороны, с моей работой нужно как можно чаще засвечиваться в эфире, и необязательно в своей собственной программе. Руководство это прекрасно понимает.