Все грани осени

Слоган книги:

Если ты думаешь, что Бог тебя обделил, взгляни на Карела!

Телефон зазвонил во вторник после обеда. Голос в трубке был незнакомый. Не громкий, но звучный, хорошо поставленный, что называется профессиональный. Спокойный, сочувственный. Женский.

– Андрей Юрьевич Рощин? Вы обращались в редакцию нашей телепередачи. Мы разыскали вашего сына. Его имя Карел, он живет в Чехии.

Ноги сразу сделались ватными. Андрей Юрьевич задрожал и, не глядя, придвинул поближе табурет. Голос ломался, не слушался, он что-то отвечал непослушными губами, а в ушах шумело от мгновенно подскочившего давления.

Сможет ли он приехать на съемки в Москву, вопрошал твердый женский голос, не терпящий никакой неопределенности.

– Да.

– Говорите громче, вас плохо слышно!

– Да-ааа!

– Руководство канала хочет снять вашу встречу не в студии, а на выезде. Вы сможете выехать со съемочной группой в Прагу? Разумеется, все расходы, связанные с поездкой телекомпания берет на себя.

– Д-да. Да.

Выехать со съемочной группой в Прагу?! Зачем?! Что там снимать, они же не министры! На это он даже не рассчитывал. Он силился понять, но его мысли путались, перескакивая с пятого на десятое. Сознание раздваивалось, сердце радостно прыгало, «сын, сын» шелестело давление, а голос в трубке продолжал накачивать его информацией и инструкциями. Кое-что он даже по настоянию собеседницы записал торопливыми каракулями в блокнот. Наконец пытка закончилась, и они распрощались. Оглушенный, он остался сидеть один в комнате площадью пятнадцать квадратных метров, единственной своей собственности во Вселенной. Собирать разбегающиеся мысли.

Андрей Юрьевич давно жил как бирюк. Никого к себе близко не подпускал, праздного любопытства не поощрял. Сам тоже вперед не забегал, лишних вопросов не задавал, до всего доходил своим умом. Жил просто и сурово. О многом не мечтал, может поэтому ничего дельного не нажил, хотя способностей у него хватало. Привык довольствоваться малым. К концу жизни, правда, душа слегка смягчилась, и старый питерский сухарь сделался сентиментальным.

Что из услышанного им по телефону было шокирующей новостью? То, что в Чехии у него был внебрачный сын, он знал и раньше, не знал только, жив ли еще. Он же указал в заявке и почти точный адрес его проживания. Почти – потому что адрес потом не подтвердился. Женский голос в трубке сказал, что если бы с чешской стороны одновременно не велся встречный поиск, еще неизвестно, чем бы все закончилось. Повезло. Удачное стечение обстоятельств.

Кто его искал? Сорок пять лет назад пани Магдалена написала ему, чтобы он забыл ее дочь, и он забыл ее, но сохранил это письмо, чтобы когда-нибудь воспользоваться адресом на конверте. Пятнадцать лет назад жена попросила забыть ее – и он забыл ее. При размене их общей квартиры ему досталась эта комнатка в питерской коммуналке. Потом и родная дочь попросила забыть ее. Он иногда вспоминал ее, но уже без сердечной боли. После их разрыва внучка к нему ни разу не зашла. Ему нужен был кто-то, кто подал бы ему перед смертью стакан воды. И вот теперь так удачно материализовался сорокапятилетний Карел. Это имя резало слух Андрею Юрьевичу, но он уже мысленно был готов привыкнуть к нему. Встречный поиск с чешской стороны успокаивал его совесть и внушал осторожный оптимизм. Принято ли у чехов подавать стакан воды своим старикам или они, как все просвещенные европейцы, чуть кольнет, с легким сердцем сдают их в свои превосходно устроенные богадельни? Он не мог, не хотел в это верить. Чехи хоть и европейцы, но все же свои братья, славяне. Одиночество становилось невыносимым, перспектива пугала. Ему позарез нужен был этот пресловутый последний стакан воды. Он крепился, пока было можно, и вот теперь выкинул белый флаг.