Все детали этого путешествия

Мой духовный отец, священник Александр Мень, зверски убитый топором 9 сентября 1990 года, задолго до своей мученической кончины не раз напоминал о необходимости написать историю двух моих поездок.

Автор знаменитого шеститомника, объединённого заглавием «В поисках Пути, Истины и Жизни», где прослеживается история духовных исканий человечества, он с чрезвычайным вниманием относился к моему опыту овладения сверхчувственным восприятием мира, к тому открытию, что, как выяснилось, все без исключения люди обладают способностью к целительству, телепатии, предвидению будущего...

Но эти способности у громадного большинства существуют лишь в свёрнутом, нереализованном виде.

Полностью они разворачиваются только в результате соответствующих тренировок по особой методике. При этом основное условие — открытость сердца, любовь к Богу, ко всем людям. То есть соблюдение заповедей Христа.

Состояние современного человечества, вступающего в XXI век, отец Александр считал катастрофическим.

Сознавая ответственность перед людьми, перед памятью моего духовного отца, я выпускаю из рук эту книгу.

Владимир Файнберг,

1991

Я бросил на кресло большую дорожную сумку темно-вишнёвой кожи, нагнулся, чтоб расстегнуть длинную молнию, начать укладывать вещи, как вдруг в голове, в мозгу раздался спокойный отчётливый голос: «ОБРАТИ ВНИМАНИЕ НА ВСЕ ДЕТАЛИ ЭТОГО ПУТЕШЕСТВИЯ».

Я замер, словно поражённый ударом грома.

Второй раз в жизни слышал я эту фразу, этот неизвестно кому принадлежащий голос.

Медленно разогнулся, огляделся по сторонам. Дверь в комнату была закрыта. Квартира была пуста. Анна была на работе.

Одиннадцать лет назад, точно так же собираясь в дорогу, склонясь над этой же самой сумкой, впервые услышал я властный приказ. Тогда, ошарашенный, подумал: просто показалось, иллюзия, какой-то психический феномен. Но голос, исходящий как бы из центра мозга, повторил ещё громче: «Обрати внимание на все детали этого путешествия!»

Сегодня повтора не было. Может быть, именно потому, что я уже знал, насколько обязывающе это предупреждение.

В растерянности сидел у стола, словно застигнутый учителем нерадивый ученик.

Где был этот голос так долго? Почему я не слышал его все эти одиннадцать лет? А может быть, происшедшие события во многом и были определены этим призывом к особо внимательному соучастию в тайне жизни, к умению видеть некие вехи, указующие единственно верный Путь?

И самое ошеломляющее: за одиннадцать лет я понял, что вехи расставлены не только для меня — для всех без исключения...

Уже одно это понимание налагало громадную ответственность. Осознав её, я прибег к единственно возможному для меня способу обнародовать карту Пути — написал книгу.

И вот как раз теперь, когда наконец решалась судьба этой рукописи, голос прозвучал снова!

Многое бы я отдал, чтобы узнать, кому он принадлежит.

Только вмешательством Провидения можно было объяснить открывшийся повод на десять дней покинуть Москву, страну. Вырваться из атмосферы унизительного ожидания.

«Конечно, уезжай, — сказала Анна. — Боюсь за тебя. Ты стал как натянутая струна».

Холодея от собственной решимости, занял у приятеля денег под предполагаемый аванс за книгу. И вот он настал, этот день.

Я глянул на часы. Через сорок минут нужно было оказаться на площади Революции.

Весь декабрь в Москве стояла совсем не зимняя, слякотная погода, а тут к концу месяца, как назло, ударил мороз.

И всё-таки я решил не надевать пальто. Быстро уложил в сумку две рубахи, запас чистых носков. Потом завернул в свитер бутылку армянского коньяка, бутылку «Столичной». Запихнул в боковое отделение коробку кубинских сигар «Ромео и Джульетта» — стандартный набор предметов, которые за границей советский турист мог обменять или продать, чтобы привезти домой хоть что-нибудь необходимое. Анна давно нуждалась в туфлях и просила обязательно купить термос, чтоб я же, Артур, мог заваривать себе чай для ночной работы, не отвлекаясь каждый раз на кипячение воды в чайнике.

Кто его знает, сколько могли там стоить туфли и термос? Здесь, по крайней мере, их уже несколько лет достать стало невозможно, разве что по талонам, изредка разыгрываемым в учреждениях.

Бросив в сумку целлофановый пакет с бритвенными принадлежностями, затянул молнию. И поймал себя на том, что жажду снова услышать голос, хотя и знал: чудо оттого и чудо, что оно происходит внезапно, когда его не ждёшь.

В синем плаще встал напоследок перед висящей над секретером иконой Христа, перекрестился, твёрдо произнёс слова молитвы, которой научил меня духовный отец:

— Люблю Тебя, Господи, люблю более всего на свете, ибо Ты истинная радость, душа моя. Ради Тебя люблю ближнего, как самого себя. Аминь.