Всадники смерти

Одна неистовая неделя, безостановочный, изматывающий галоп от Вацла к Дарбергу, от Дарберга к Харнстаду, от Харнстада к Бродни. Две шеренги кокард на шлемах и флаги лансеров, развевающиеся на ветру.

Остановка на отдых в Бродни и дальше — к границам области. После Бродни характер названий поселений начинает меняться, Империя осталась у них за спиной, как сорванный с плеч плащ.

Перед ними простираются холмы Кислева.

На западе гряда остроконечных Срединных Гор растворяется в фиолетовом тумане. Небо ясное и прозрачное, как стекло. На бескрайних акрах шелестят на ветру зеленые всходы посевов. Пастбища заросли дроком и чертополохом. Жаворонки поют так высоко, что их не видно.

От Бродни к Эмску, от Эмска к Горовны, от Горовны к Чойке мимо многочисленных областных селений, которым никто не удосужился дать названия, мимо деревушек, где грубо срубленные избы теснятся вокруг одиноких часовен.

По проселочным дорогам маршируют под полковыми знаменами колонны пехоты, за каждой, словно хвост кометы, тянется длинный караван обозов. Упряжки быков, передвижные кухни, лудильщики со своими тележками, снабженцы провиантом с кегами и бочками, погонщики мулов, телеги, груженные древками, кольями, дровами и стрелами, — все движется на север. Конвои инженеров тянут массивные оружейные лафеты, быки и ломовые лошади волокут корзины с порохом и с ядрами. Тяжелые железные колеса увязают в грязи, конвой преодолевает препятствие и движется дальше. Вдали шеренги алебардщиков и копьеносцев похожи на движущийся зимний лес. Походные песни. Тысячи голосов сотрясают область. Сотни тысяч.

Империя опустила голову и приготовилась к войне.

Шла весна Года, Который Никто Не Забудет. В этот страшный год бедствий, опустошения и лишений Север поднялся с невиданной силой и бросил, как копья, свои орды на фланги Старого Света. 2521 год от основания Империи Молотодержцем и Двенадцатью племенами волей и Мечом. Эпоха Карла-Франца, Конклава Света… и Архаона.

В городе Чойка, где река была широкая и спокойная, они дали лошадям день восстановить силы. Местные жители встретили их с угрюмым видом, полсотни демилансеров Империи, двумя шеренгами въехавших на городскую площадь, не произвели на них впечатления. Все кони были крупными меринами, гнедой, вороной или серой масти, всадники облачены в сверкающие доспехи и шлемы-бургиньоты. В правой руке каждый всадник сжимал вертикально поднятое легкое копье. К каждому седлу на кожаной перевязи было приторочено по два кремневых пистолета или карабина.

Горнист выдул из горна две ноты — длинную и короткую, и отряд лансеров, бряцая оружием и доспехами, спешился. Солдаты ослабили подпруги и потрепали по гривам своих лошадей…

Отрядом командовал тридцатидвухлетний капитан кавалерии по имени Мейнхарт Стауэр. Он снял шлем и, удерживая его за подбородочные ремни, выдергивал репей из перьев гребня.

— Карл! Узнай, что это за город! — не оставляя своего занятия, отрывисто крикнул он горнисту.

— Чойка, капитан, — отозвался молодой человек, укладывая блестящий серебряный горн в притороченный к седлу чехол.

— Ты, конечно, в этом разбираешься, — улыбнулся Стауэр. — А река?

— Линек, капитан.

Капитан просительно поднял к небу раскрытые ладони в кожаных перчатках, и стоявшие поблизости лансеры рассмеялись.

— Да оградит меня Сигмар от образованных людей!

Горниста звали Карл Райнер Воллен. Ему было двадцать лет, в ответ на насмешку он только пожал плечами. Стауэр не обратился бы к нему, если бы не был уверен, что получит ответ.

Позже на мощенную булыжником площадь, эскортируемый шестью лансерами, с грохотом въехал обоз с припасами и провиантом и остановился за шеренгой лошадей. Стауэр принял рапорт о прибытии и поковылял через площадь к фонтану. От долгого пребывания в седле затекли ноги и ныло в паху. Капитан стянул перчатки и, зажав их в одной руке, другой плеснул в лицо водой из мелкого каменного бассейна. Потом он прополоскал рот и сплюнул на землю коричневую жидкость. Капельки воды поблескивали в его густой остроконечной бороде.

— Сиболд! Одамар! Договоритесь о корме для лошадей. И не дайте себя ограбить. Герлах! Договорись о еде для нас. Требования те же. Возьми с собой Карла. Может, он и на этом чертовом языке умеет говорить! Если умеет, возьми ему пива. Когда дуешь в горн и много думаешь, в горле пересыхает.