Всадник без бороды

Кто первый рассказал об Алдар-Косе, веселом и смекалистом казахе?

Едва ли отыщется человек, который сможет ответить на этот вопрос. Ведь до сих пор никто не знает точно, когда жил Алдар-Косе. И даже больше того — существовал ли он вообще. Но откуда же берутся тогда всё новые и новые сказки о нем, кто вспоминает веселые подробности старых историй, как появляются рассказы о неизвестных доселе проделках и приключениях этого знаменитого парнишки?

Акын Джамбул как-то однажды сказал мне, что одна веселая история, происшедшая на его глазах лет шестьдесят назад, ныне приписывается Алдар-Косе. И многие даже ссылаются на него, Джамбула, как на хорошего знакомого Алдар-Косе.

— Но когда я был еще совсем маленьким, таким, что не мог сам сесть в седло, — продолжал Джамбул, — я уже слышал от своего деда о приключениях безбородого хитреца Алдар-Косе…

У каждого народа есть свой сказочный веселый герой. Вы, верно, знаете героя восточных анекдотов Ходжу Насреддина, украинца Катигорошка, белоруса Нéстерку, карела Кумóху, молдаван Пэкалэ и Тындалэ и многих других. Такому сказочному весельчаку обычно приписывают многие шутки, байки, анекдоты. Он является для своего народа воплощением остроумия и смекалки.

Представим себе, что кто-то весело подшутил над скупым жуликоватым купцом или сумел острым словом, хитростью восстановить права бедняка в споре с богатеем, обличить судью-взяточника и обманщика-попа. Народ, присутствующий при этом, несомненно, оценит по достоинству остроумную шутку, веселую смекалку. И, расходясь с базара, ярмарки, майдана по своим селам, аулам, кишлакам, люди долго еще будут вспоминать о веселом случае, который произошел на их глазах, рассказывать о нем родственникам, знакомым и даже всем встречным-поперечным.

Ну конечно, рассказывая, очевидец добавит два-три слова от себя, кое-что переиначит, а что-то и вовсе позабудет, выпустит из виду. И начнет рассказ кочевать от одного человека к другому, все время немного изменяясь, дошлифовываясь — так шлифуются песчинки в пустыне, когда ветер перекатывает, перегоняет барханы с места на место. В конце концов никто уже не помнит точно, где это произошло и с кем. А так как, например, всем казахам известно, что самым веселым выдумщиком в степи считается Алдар-Косе, то они и начинают приписывать шутку, а то и всю историю Алдар-Косе.

За сто, за двести лет сколько таких занятных приключений с Алдар-Косе накопилось в народной памяти!

Но дело не в том, что было и чего не было и жил ли на самом деле безбородый хитрец. Главное в том, что Алдар-Косе жив и поныне в народных казахских шутках, сказках, притчах, анекдотах, его знает и стар и мал.

Алдар-Косе, который раньше был врагом богачей, и до сего дня помогает нам бороться со всем плохим, лживым, вредным.

Душной беззвездной ночью в степи небо и земля сливаются. Словно в большой юрте погас огонь, и со всех сторон только черный от копоти — и потому невидимый — войлок.

Можно мчаться всю ночь на лихом коне и не видеть оставленного позади пути — будто на одном месте топчешься.

Можно скакать с открытыми глазами или закрытыми — разницы никакой.

Можно ехать с песней или молча, кому как нравится.

Но кто родился в степи, кто дружит с ней, тот и во тьме не собьется с дороги.

Каждый холмик, каждая лощинка, каждая кочка и каждый камень — это старые знакомые, хорошие друзья, а ведь друга узнаешь всегда!

…Бежал по ночной степи верблюд. Седок, ссутулившись в седле, так уверенно выбирал дорогу, словно светило ему с неба полуденное солнце.

— Э-э, Желмая, — время от времени говорил седок верблюду, — как ты думаешь, не свернуть ли нам направо? Так путь будет короче, а?

И Желмая, словно соглашаясь со сказанным, не сбавляя хода, поворачивал направо.

Наконец далеко впереди появилась узкая серая расщелинка — это рассвет вбил клин между землей и небом. Словно приподнялась крыша темных туч и стала медленно открываться.

Желмая остановился и обернулся, будто спрашивая: ну, что будем делать?

Всадник соскользнул на землю.

Он был невысок ростом, смугл, остроглаз. Никаких намеков на бороду и усы не было заметно на его юношеском, почти мальчишеском круглом лице.

Тихонько напевая, он подошел к небольшой ложбине, едва различимой в густых предрассветных сумерках. Сбежал по склону на дно. Улыбнулся, взглянув на быстро светлеющий, уже почти освободившийся от туч край неба, позвал:

— Желмая!

Верблюд послушно спустился в ложбинку.

— Ложись! — приказал парнишка.