Время жить

За окном уже который день барабанили крупные капли осеннего дождя.

– Чёртова осень, – подумал про себя Алексей, разглядывая медленно опадающие пожелтевшие листья.

Порывы ледяного ветра медленно раскачивали провода линий электропередач. Всё живое замирало в предвкушении длинного сна. Он всей душой ненавидел это время года, оно навивало уныние и тревогу.

Напротив Алексея за огромным столом сидел преклонного вида старик облачённый в белоснежный халат. Михаил Сергеевич Лапшин нахмурил густые белёсые от седины брови. От его широченных линз отражались кривые закорючки предыдущего врача, написанные нелепым почерком в медицинской карте.

– Ну что там, доктор? – с надеждой в голосе спросил Алексей, отчаянно надеясь на врачебную ошибку.

– К сожалению, результаты анализов не внушают оптимизма, – деловым тоном начал Михаил Сергеевич. – Ваш недуг уже не операбельный. Мы и раньше сталкивались с такой разновидностью рака, однако не смотря на все усилия и потраченные деньги исход оказывался одним.

Слова возмущения Алексея так и застыли в горле, а язык налился свинцом и на отрез отказался участвовать в браваде в качестве новоиспечённого покойника.

– Вы, уж, извините, что я вот так в лоб, но это лучше, чем вы бы узнали прискорбную новость от лаборантки, выдающей копии амбулаторных карточек, – сказав эти слова, Михаил Сергеевич взглянул в перепуганные глаза Алексея в поисках понимания и смирения.

Страх, боль отчаяние и наконец безысходность обожгли сердце. Если бы не кресло, то Алексей сейчас уже наверняка валялся на холодном полу в приступе неконтролируемой истерики.

Он не мог поверить в то, что это конец! Никакого хэппи энда не будет. Впереди ждут заплаканные лица его постоянно гулящей на стороне жены, двух нерадивых пацанов пятнадцати и восемнадцати лет отроду, которым он и отцом-то не приходился и, конечно же, кровопийцы–тёщи. Вот только на их лицах эти слёзы будут вызваны отнюдь не горестью невосполнимой потери. Единственным человеком на всей земле, кто и в самом деле искренне будет переживать весь этот ужас, была его родная двенадцатилетняя дочурка по имени Алёночка. Нет, конечно, он старался никогда не называть её ласкательно–уменьшительным именем на людях, уж очень ей это не нравилось.

– Папа, я уже взрослая, не надо со мной этих сю-сю, – наигранно вздёрнув носик причитала она.

Зато когда они проводили время вместе, то не стеснялись выражать свои чувства и эмоции. Он был для её всем: целым миром и примером настоящего мужчины.

Добрые мысли о дочери немного успокоили бешено барабанящее сердце. У Анны, в отличии от Алексея, это был уже второй брак. И единственным ребёнком в нём оказалась Алёна. Сыновья Анны от первого мужа никогда особо не считали его своим отцом, называя пренебрежительно «папашей» да и то, только в тех случаях, когда им нужны были деньги на карманные расходы. Сама Анна почему-то невзлюбила собственную дочь. Та напоминала ей о несчастно прожитых годах и потерянной молодости. Приходящие и уходящие ухажёры тоже не проявляли большого желания заниматься воспитанием детей. Когда Алексей уже был готов через суд лишить её прав на ребёнка и забрать свою дочь, в дело вмешалась тёща, работающая помощником местного судьи. Даже желание самой Алёны суд оставил без малейшего внимания. Для тёщи вопрос алиментов казался важнее, чем счастье девочки.

– И так, я выпишу вам некоторое количество препаратов, – продолжил доктор как будто ошпарив замечтавшегося Алексея. – Вы меня слушаете?

– Да, да, продолжайте, прошу прощения, – поспешил извиниться тот, –просто мне сейчас не очень хорошо.

– Может воды? – доктор услужливо протянул заранее заготовленный стакан прозрачной жидкости.

– Да, было бы неплохо, спасибо – согласился Алексей, принимая протянутый стакан. – Сколько у меня есть времени? – с надеждой спросил он, всей душой желая услышать минимум цифру равную нескольким годам.

– Месяц, от силы-полтора – сочувствующе ответил Михаил Сергеевич, – если будете принимать прописанные препараты, то два, но я бы не стал на это сильно наедяться.

– Господи, – трясущимися губами пробормотал Алексей, – неужели так мало? Существуют же какие-нибудь процедуры, лекарства? Я достану любые деньги. Просто скажите, что можно сделать?

– Я бы на вашем месте постарался провести это время с пользой, – настоятельно порекомендовал доктор, – среди нас сотни, а то и тысячи людей чей смертный час наступит уже завтра, но в отличии от вас они не знают этого и прожигают жизнь впустую, даже не задумываясь о её конце. Вам выпал шанс успеть хоть что-либо поправить. Не упустите его. Сейчас самое время жить. Это всё, что я могу вам порекомендовать. Вы, уж, не серчайте.

– Спасибо, доктор, – с этими словами Алексей встал с кресла и направился к выходу.

– Не потеряйте время, – в след повторил доктор.

Алексей ничего не ответил.

***