Время смерти

Утро выдалось солнечным и безветренным. Утро! С понедельника по пятницу начало одиннадцатого уже никто не назвал бы утром, это был разгар рабочего дня. Но в субботу в это время утро только начинается. Она удобно устроилась на больших садовых качелях и с наслаждением потягивала кофе. Как же хорошо, где-то совсем рядом поют какие-то птицы, названия которых ей были неизвестны да и безразличны. Какая разница, кто именно скрывается в кронах деревьев, главное, что эти кто-то издают такие замечательные звуки. А вот эту птицу она знает. Она улыбнулась, услышав ритмичные удары по стволу дерева, это «пение» ни с чем не перепутаешь. Она допила свой кофе, отставила чашку в сторону и, зажмурившись от удовольствия, потянулась. До чего здорово, что в свое время она не пожалела денег и купила этот дом. Все-таки ни одна, даже самая лучшая городская квартира не может дать такого удовольствия, как загородная жизнь. Когда месяц назад в саду цвела вишня, она подолгу гуляла по своему просторному участку, наслаждаясь этой необыкновенной красотой, которую раз в год дарит природа. С участком, конечно, ей очень повезло, прежние владельцы вложили в него много сил, зато теперь густые заросли высоких кустов сирени вдоль ограды и разросшиеся кроны садовых деревьев позволяли, не опасаясь соседских взглядов, ходить по участку хоть в чем мать родила. Она иногда так и делала, точнее, могла себе позволить выскочить голышом из бани, пробежать несколько метров по траве и запрыгнуть в большой каркасный бассейн, стоявший посреди двора на солнечной лужайке. Поскольку сейчас водные процедуры запланированы не были, на ней была розовая шелковая комбинация, надетая на голое тело. Она любила розовый цвет, по ее мнению, он был ей к лицу. Окружающие говорили ей то же самое, впрочем, по мнению окружающих ее мужчин, к такому прекрасному лицу подошел бы любой цвет. А мнение окружающих женщин ее мало интересовало, хотя ей всегда было приятно, если удавалось заметить чей-то завистливый взгляд. Однажды она так и сказала Ленке:

— Я зависть задницей чувствую. И знаешь, что от этого происходит?

— Чего? — Подружка запихала в рот остатки гамбургера и уставилась на нее.

— Она от этого становится еще более упругой.

Ленка только удивленно покачала головой и присосалась к трубочке, торчащей из стаканчика с молочным коктейлем.

Как ни хорошо было утреннее безделье, ей надо было вернуться в дом. Во второй половине дня должны были приехать гости, а это означало, что надо хоть немного привести жилище в порядок. Она встала, вновь потянулась, изящно прогнув спину и даже успев мимолетно пожалеть, что никто не может оценить этот великолепный изгиб, взяла пустую чашку и направилась к крыльцу. Войдя в дом, она сразу прошла на кухню и, открыв кран, тщательно вымыла чашку. Шум воды на время заглушил все остальные звуки, и она слишком поздно поняла, что не одна в этом большом замечательном доме с толстыми стенами и тройными стеклопакетами на окнах. В доме, где она может в любое время дня и ночи танцевать, слушать музыку или петь караоке, не боясь быть услышанной соседями. А еще в этом доме можно было сколько угодно кричать, и крики эти останутся не услышанными никем, даже если этого будет хотеть сам кричащий.

Но схвативший ее за волосы мужчина вовсе не был настроен слушать ее крики. Он прижал острое лезвие к ее горлу и угрожающе прошипел прямо в ухо:

— Еще один крик, и все. Кричать будет нечем. — Затем чуть спокойнее добавил: — Если бы хотел убить, уже убил бы, так что не дергайся.