Время перемен

КРИСТЕН ЭШЛИ

«Время перемен»

Серия «Магдалена». Книга 3

Аннотация

После болезненной утраты, Кэди Морленд приезжает в Магдалену, чтобы начать новую главу своей жизни. Главу, начавшуюся восемнадцать лет назад, но завершившуюся душераздирающим финалом. Все это время Кэди окружали семья и друзья, но она никак не могла выбросить из сердца мужчину, в которого влюбилась много лет назад.

Курт Йегер научился существовать без девушки, вошедшей в его жизнь именно в тот момент, когда не следовало, и покинувшей ее, нанеся такой сокрушительный удар, о котором он даже не мог помыслить. Все это время было наполнено неудачными попытками найти то, что он упустил... и предательством, изменившим всё.

Но когда та самая девушка появляется в Магдалене и приобретает милый сердцу горожан маяк, Курт не может избежать встречи с ней, даже если этого хочет.

Ставя под сомнение поступки двух молодых людей, оказавшихся когда-то брошенными в невозможные обстоятельства, смогут ли Кэди и Курт извлечь уроки из того, что произошло между ними, и снова обрести друг друга?

Глава 1

Давным-давно

ВОРОТА ВЫГЛЯДЕЛИ НЕ ОЧЕНЬ ПРИВЕТЛИВО.

С одной стороны к ним была приколота табличка с неоново-оранжевыми буквами на черном фоне, гласившая: «Частная собственность. Не входить!»

На другой стороне табличка сообщала: «Посторонним вход воспрещен!»

Такие же таблички, через странные, но частые промежутки, украшали облупившуюся крашеную древесину шаткого белого забора, шедшего в обе стороны от ворот.

— Под конец последний смотритель маяка Магдалены стал несколько капризным, — пробормотал себе под нос агент по недвижимости, сидя рядом со мной в своем внедорожнике «Шевроле», когда мы въезжали в открытые ворота.

Я посмотрела за ворота на маяк перед нами.

В отличие от того, что было видно издалека, вблизи хозяйственные постройки маяка выглядели такими же ветхими, как и забор. Белая краска и черная отделка облупились и выцвели, красная черепица на крышах покосилась или вообще отсутствовала.

С другой стороны, маяк являл собой сверкающее белым (с глянцевой черной отделкой), прекрасное зрелище, поднимающееся на высоту в пять этажей. Два верхних этажа сплошь состояли из окон, много других затейливых окон было разбросано тут и там по всей его окружности. И, наконец, фоном для его великолепия служила трава поразительного зеленого цвета, произрастающая на серых каменных утесах, устремленных к синему морю и голубому небу с перистыми облаками.

И вдруг, увидев все это так близко, я окончательно пришла в восторг от этого приключения.

Это знак, моя дорогая. И ничто иное. Ты должна быть в штате Мэн. И когда меня не станет и ты допишешь конец этой главы своей жизни, именно там начнется твоя следующая глава. Та, что ведет к счастливому концу.

Вот что Патрик сказал мне за два дня до своей смерти.

И из того факта, что Патрик умер, можно понять, что у предыдущей главы не было счастливого конца.

И все же, когда он это говорил, то находился под сильными обезболивающими из-за рака, разъедающего его тело, особенно мозг. Но в те недели, когда на ясность его суждений не очень стоило рассчитывать, эти слова он произнес твердым голосом, с четким взглядом.

— Сейчас процесс автоматизирован, — сказал агент по недвижимости, отвлекая меня от мыслей.

Я взглянула на него и увидела, что мы припарковались, а он открывает дверцу и выгружает свое большое тело из машины.

Следуя его примеру, я открыла свою дверцу, и захлопнув ее, крикнула:

— Простите? Что?

Он посмотрел на меня поверх капота машины.

— Маяк. Сейчас он работает на автомате.

— О, — пробормотала я, ветер развевал мои волосы и шарф, облепляя куртку вокруг тела и унося мое едва слышное слово дальше по округе.

— Его автоматизировали в 1992 году, — сказал он. — Вот тогда-то прежний хозяин и начал артачиться. Уход за маяком был не самым простым делом на планете. Но когда его автоматизировали, он просто поддерживал его в рабочем состоянии и следил за тем, чтобы генераторы были заправлены топливом на случай, если электричество отключат. Находясь столько лет при деле, важном деле, его вдруг у него не оказалось. Из-за того, что с ним произошло, я говорю жене, что мне все равно, что делать, даже если я буду разбирать кухонные шкафы. Позволь мне каждый день чем-нибудь заниматься, пока я не умру.

Он произнес эти мудрые слова, а затем поплелся к сверкающей черной краской деревянной двери сбоку дома.

Над дверью висела потрясающий старинный черный светильник на «гусиной шее».

Черт возьми, даже если бы это место не было совершенно великолепным, а таким оно и было, я бы купила эту чертову штуковину из-за одного только светильника.