Время Паука

…думаю, что теперь это зашло слишком далеко — я имею в виду в интеллектуальном отношении, — вопрос в том, не нужно ли нам вообще сделать небольшую культурную передышку, чтобы осознать достигнутое, так сказать, переварить то, чем нас потчуют.

Юхан Е. Меллбю, депутат стортинга, Крестьянская партия, 2 мая 1927 г.

Освободиться от власти средств массовой информации и культурных наставников — все равно что попасть в неведомый, таинственный мир, вернуться обратно к действительности.

Время мечтаний прошло.

Ховард Сименс, юрист и внештатный журналист «Афтенпостен», 18 августа 2001 г.

Голова раскалывается. Я ношу в себе сотни новых идей. И они всё прибывают и прибывают.

Не исключено, что до известной степени мысли сложно контролировать, но едва ли можно вообще перестать думать. В душе ключом бьют забавные мысли, я не успеваю их удержать, а они уже теснятся новыми. Мне трудно отделить одну мысль от другой.

Мне редко удается запомнить все, о чем я думал. Прежде чем я осмыслю очередное озарение, оно, как правило, превращается в другое, более удачное, но и то мимолетно настолько, что я напрягаюсь изо всех сил, чтобы спасти его от нахлынувших новых мыслей…

Опять у меня в голове звучат голоса. Меня преследует целая стая встревоженных душ, которые используют клетки моего мозга, чтобы поговорить друг с другом. Мне не хватает самообладания, чтобы вместить их всех, и значит, часть из них потеряется навсегда. Мыслей так много, что я должен постоянно давать им выход. Через равные промежутки времени я вынужден брать перо и бумагу, чтобы позволить идеям вырваться наружу…

Проснувшись несколько часов назад, я был уверен, что сформулировал самое адекватное определение бытия. Теперь я уже не так в этом уверен; во всяком случае, я отвел этому девственному афоризму надлежащее место в своей записной книжке. Убежден, что его можно будет обменять на хороший обед, а если я продам этот афоризм кому-нибудь, у кого уже есть известное имя в литературе, он, возможно, войдет в следующее издание «Крылатых слов».

Наконец я решил, кем стану. Буду заниматься тем, чем занимался всегда, но отныне это будет мой хлеб. У меня нет потребности прославиться, что очень важно, но я могу сильно разбогатеть.

Всегда грустно листать старый дневник. Приведенные выше записи датированы 10 и 12 декабря 1971 года, когда мне было девятнадцать лет. Три или четыре недели назад Мария уехала в Стокгольм. После этого я видел ее всего пару раз, последний — двадцать шесть лет назад. Не знаю, где она теперь, и даже не знаю, жива ли она.

Видела бы она меня сейчас! Мне следовало улететь первым же утренним рейсом, бросить все и улететь. Давление извне сравнялось наконец с внутренним давлением, и возникло некое равновесие. Думаю, что теперь я с этим справлюсь. Если соблюдать осторожность, можно прожить здесь еще пару недель, прежде чем сеть окончательно затянется вокруг меня.

Надо радоваться, что я целым и невредимым покинул эту книжную ярмарку. Они преследовали меня до аэродрома, но едва ли узнали, каким самолетом я лечу. Я купил билет на первый попавшийся рейс из Болоньи.

— Вы уже решили, куда направляетесь?

Я отрицательно покачал головой.

— Просто мне надо улететь отсюда, — сказал я. — С первым же самолетом.

Теперь настала ее очередь качать головой, потом она засмеялась.