Время Любви

Вся Мейна говорит на одном языке, довольно-таки примитивном на цивилизованный взгляд. Этакий вариант эсперанто – если разумное существо способно издавать звуки в среднем диапазоне, то этот язык учится быстро, как-то сам цепляется. Почтенные филологи называют его «мейнской феней», «блатной музыкой» и «заразой», но общаться на этой «фене» удобно. Не надо поминутно перестраивать дешифратор для каждого встречного… Так, о чем то бишь я?

Ах, да. Я хотел сказать, что лоции и карты орлов Простора тоже заполняются на «фене». Письменность у нас совсем простенькая, не сложнее произношения – как услышал, так и пиши, все догадаются. А миры принято обзывать так, как сами аборигены их зовут. Поэтому много получается названий, дико звучащих на средний слух. И если в лоции попадается камешек под названием Мечта или Ромашка, или там Убоище или Безнадега, то для рассматривающего значит, что разумной жизни там нет. Первооткрыватель самочинно обозвал, исходя из уровня фантазии и произведенного миром впечатления.

А если уж Раэти или Т-Храч – то можно смело сказать: звуковое впечатление мейнца от настоящего аборигенского названия. И из этого следует вывод.

«Раэтянин» – это еще куда ни шло. А «т-храчец» – как вам? Или «т-храчник»? Или, скажете, «т-храчанин» лучше? «Житель Т-Храч» – культурнее, конечно, но уж слишком длинно, никто из наших заморачиваться и каждый раз это произносить не станет. Он проще скажет: мохнатый. Жители, значит, Т-Храч, по сути своей антропоиды, только одежды не носят, потому что покрыты шерстью, довольно-таки длинной, густой и волнистой. На Мейне упомянутую шерсть, бывает, и бреют, и стригут, и в косички плетут, и красят, но общий смысл не меняется. Мохнатый – значит мохнатый. Коротко, ясно, не обидно и всем понятно, о ком идет речь.

По той же причине жители Сомы для мейнцев традиционно змеи, хотя они, на мой взгляд, скорее, ящерицы. Но, действительно, рептилии, не поспоришь, а змея или, скажем, змей – это звучит красивее и богаче, чем ящерица какая-то там. Того, кто живет на седьмой Веги – тут название вообще нельзя произнести – зовут обычно «ползук» или «многоножка». Уроженцев Слиоласлаерлей, если не особенно обидчивые, обиходно называют «ангелочками», а если орел задается и возражает, что черта с два он ангел, то так и будет «орел пернатый». Марсэлловы друзья с его легкой руки стали «мышками», правда, их мир так и вписан теперь в лоции – «Мышиная Дыра», они спорить не стали. А вот обитатели Нги-Унг-Лян – «фехтовальщики».

Я раньше думал, что фехтовальщики – стопроцентные антропоиды. Они ужасно похожи, просто вылитые. Разница в пределах обычных для нашей породы расовых различий. И название-то у них такое, потому что к внешности не зацепиться – люди и люди. Разве что их мужчины постоянно ходят с мечами – а больше никто на Мейне так не делает. Меч на перевязи поверх скафандра смотрится глупо не глупо, но странно как-то. Хотя, когда первые фехтовальщики появились на Мейне, это на народ произвело впечатление. Одно время многие повадились мечи носить, для красоты и для понта. Но – штуковина тяжелая и бестолковая, пистолет или даже нож удобнее и компактнее, поэтому ребятам скоро надоело. Мы даже думали, фехтовальщики тоже скоро бросят эту свою заморочку и перейдут на оружие посовременнее – а не тут-то было. Никто и никогда парня этой расы без меча не видел. Злые языки болтают, что фехтовальщики и в сортир ходят с мечом, а когда спят, суют меч под матрас. Самое смешное, что это может быть и правдой.

Правда, для чего пилоту меч – никто из нас себе не представляет. Я лично ни разу не видел, чтобы фехтовальщик пользовался этим мечом для чего-нибудь, кроме таскания с собой. В стае эти ребята – люди мирные, держатся особняком, с прохладцей, общаются корректно, для Мейны даже, пожалуй, слишком корректно. Слыхал, правда, рассказки, что кто-то когда-то видел, как фехтовальщик на спор мух рубил в полете этим мечом и лист бумаги, который девочка держала, порезал на ленточки, толщиной в макаронину – но это было не при мне и слишком похоже на обычные байки про супервладение оружием.