Враг демократии

…На мамин день рождения к нам в маленькую однокомнатную квартирку на самой окраине Москвы набивалось человек тридцать, не меньше.

Как правило, – веселые бородатые дядьки и их не менее веселые, хоть и не бородатые тетьки: в большинстве своем, разумеется, с научными званиями и степенями. Иногда заезжал и мамин научный руководитель, живой и – тоже, что характерно, веселый – академик, ученый с мировым именем.

Это всегда было очень весело. Дядьки смешно ругались и пели под гитару, а тетки, в отличие от соседских, не приставали, чтобы помять и потискать («А это кто у нас такой маленький? А это кто у нас такой пухленький?»), а вели себя в высшей степени прилично и иногда исподтишка угощали меня вкусными шоколадными конфетами.

Большинство из них, как я догадался, когда вырос, – сидели на диете.

И это была их тайная месть всему миру в целом и всем мужикам, из-за которых приходится так страдать, – в моем, разумеется, лице, – в частности.

Месть получалась сладкой, и я ни капельки не возражал.

…И как-то раз, во время одного из таких застолий, сразу после маминых – исключительно с большой буквы – Пельменей, в нашей малогабаритке сломался унитаз.

И в совсем уж малогабаритном коридоре, перед дверью в совмещенный санузел – немедленно образовался целый консилиум.

Спорили очень жарко, и – чуть не до драки.

Правда, предмета спора я, по молодости, не понимал.

Поэтому, пользуясь преимуществами малого роста, проскользнул между чьих-то ног к унитазу, поднял тяжелую крышку с бачка и надел проволочку на рычажок: он у нас уже давно сломался (я же и сломал), вот и приходилось время от времени надевать, чтобы мама не заметила.

А то влетит.

Взрослые бородатые дядьки немедленно пришли к выводу, что перед ними будущий гениальный инженер, чем очень польстили маме, и немедленно отправились за это самое дело выпивать и закусывать, оставив меня наедине с тяжким вопросом: почему они все такие тупые…

…Гением инженерной мысли я, разумеется, не стал.

Более того, как показали последующие почти сорок лет малосознательной, к сожалению, жизни, более-менее добротно мне удалось освоить только одну, пусть и совершенную, с моей точки зрения, механическую штуковину.

Под названием СВД, она же «драгунка».

Вот только пользоваться мне ею уже лет двадцать не приходилось, и, надеюсь, больше не придется.

Тьфу-тьфу-тьфу.

Я даже машину не вожу, предпочитая передвигаться с водителем, отчего время от времени удостаиваюсь презрительных взглядов жены, профессиональной автомобильной журналистки и спортсменки-гонщицы.

Она, может, от меня пока и не сбежала только потому, что хочет поплотнее разобраться в этом малопонятном для нее феномене: нормальном, здоровом и взрослом мужике, совершенно не интересующемся автомобилями.

Так и живем уже почти семнадцать лет: я предпочитаю решать вопросы чисто гуманитарные, типа постижения смысла жизни и добывания необходимых для этой самой, в том числе и семейной, жизни различных денежных знаков, а она занимается вопросами чисто техническими, включая ввинчивание лампочек и общее руководство в семье.

Не могу сказать, что все проходит без трений, но – не разбежались, значит, всех пока все устраивает.

А для того чтобы снять крышку и надеть проволочку на рычажок, а потом нажать пимпочку – и все дерьмо сразу куда-то сольется, – не надо быть гением инженерной мысли. Достаточно толики прагматизма и насущной необходимости не столько потрындеть и поспорить, сколько решить данный вопрос чисто, так сказать, практически.

Мама-то со мной бы спорить не стала, если б увидела, что унитаз не смыт и там какашки плавают.

А вполне возможно, – и выпорола бы.

Вот и починил…

…Это я, собственно, к чему?

Да тут меня попросили какие-то очередные выборы осветить.

Вот.

Где-то так…

…Меня в последнее время все чаще стали называть врагом либерализма и демократии, поэтому – вынужден объясниться.

Я – вовсе не враг демократии, просто я отношусь к ней не как к фетишу, а как к инструменту государственного управления.

А с инструментом не враждуют и на него не злятся: какой, к примеру, смысл враждовать со старой совковой лопатой?!

Ее надо либо использовать, либо – выкинуть на помойку, либо убрать в сарай до лучших времен: авось когда-нибудь и пригодится.

Тут ведь – все просто.

Нынешняя, буржуазная форма демократии является вполне себе очевидным элементом определенного экономического строя, по марксистским критериям, – капиталистического, по другим, скажем так, – «индустриального».

И с переходом к постиндустриальной экономике буржуазная демократия, отягощенная многочисленными процедурами, всеобщим избирательным правом, всевозможными паразитарными институтами типа PR и GR, дикой инерционностью всей системы, начинает довольно быстро проигрывать более вертикально-интегрированным системам.

Просто потому, что из-за своей инерционности перестает отвечать на молниеносные вызовы постиндустриального общества.

Пример простой – тот же Ирак.