Вперед, безумцы!

Творческая манера Леонида Сергеева — прямое, непосредственное воплощение, отражение самой жизни. Без всяких ухищрений, без желания «расцветить», понравиться читателю. В этом смысле проза Л. Сергеева — укор и отрицание всех нынешних фокусов в прозаическом жанре, когда стараются поразить, стать ни на кого не похожим… Проза Л. Сергеева незамысловата и внутренне прочна. В ней есть правда и правота. Правда прожитой автором жизни, нелегкой, очень честной, и правота собственного внутреннего жеста, всегда видного в тексте, в интонации, вдумчивой и требовательной.

В рассказах Леонида Сергеева мир — ускоренный, втянутый в орбиту движения. И движение в творчестве Л. Сергеева — не самоцель, и оно не ограничено только материальными реальностями. И память, и любовь у него — не однонаправленные. Движение их — легкое и радостное. Как известно, в движении внимание выхватывает самое яркое, самое причудливое, подчас утрированное. В сущности это — характер и характерное, доведенные до гротеска, оттого и явное, высвобождающее саму суть жизненного явления.

Рассказы и повести Леонида Сергеева обладают удивительной магией. Вроде бы обыденные жизненные ситуации, незамысловатые сюжеты — но по мере чтения вживаешься в судьбы героев, улавливаешь прямо-таки волшебную ауру происходящих событий, вдыхаешь в каждом предложении свежий воздух русской речи. Это самый верный признак писательского таланта, по традиции идущий от прозы Бунина, Паустовского, из близких к нам — от рассказов Юрия Казакова.

Ныне, к сожалению, расплодилось много авторов, чьи сочинения подобны, я бы сказал, Луне: светит отраженным светом при полном отсутствия атмосферы. А проза Леонида Сергеева подобна планете, имеющей живую атмосферу и под ней загадочную жизнь людей и братьев наших меньших. В прозе Леонида Сергеева читатель найдет и уроки судьбы, и таинство любви, и — главное, обаяние человеческой доброты, сберечь которую можно лишь ценой беспощадной искренности и твердости характера автора. И еще: Леонид Сергеев — талантливый художник, и этот природный дар ощущается и в его прозе, которая по мере чтения превращается в поэзию.