Возвращение к Истокам

Бескрайняя даль. Необъятные, сколько глаз хватит, широты простираются далеко-далеко за горизонт, который и сам будучи лишь видимой иллюзией, ибо нет здесь ни начала ни конца, лишь едва различим в светлом и словно согревающем пространстве. Великое множество прекрасных цветов венчают зеленую долину. Хаотично, то тут, то там можно увидеть самые затейливые формы, самые небывалые оттенки самых нежных творений и все это скопление кажется не имеет смысла, однако, если приглядеться во всей этой сумбурной, пестрой и переливающейся картине, наблюдается поразительная гармония, на которую способна только Природа. Их аромат наполняет на удивление легкий воздух таким чарующим благоуханием, наделен таким умиротворенным спокойствием, что мысли и тревоги просто уносятся прочь и никогда больше не заявляют о себе, ощущая свое ничтожество пред величием Бесконечности.

Кажется, что равнина простирается на многие мили, она столь обширна, что создается ложное впечатление ее полного владения здешним местом. И вроде бы это совершенно справедливо если взглянуть по сторонам. Величественная равнина, где хозяевами являются лишь покачивающиеся от теплого дыхания ветра головки незабудок, ноготков, анютиных глазок, васильков, маков, полыни, мальв и гиацинтов, а также еще множества других не менее прекрасных форм, в какой-то момент дает жизнь новому видению. Густая сочная зелень внезапно переходит в песчаный берег, где блестит и переливается в лучах незримого источника света каждый нагретый, но не смеющий обжигать ступни кристалл мириада песчинок и так до тех пор, пока песок не сливается в едином танце с кромкой воды, нежно омывающей его своими чистыми, как слеза, волнами. Долина постепенно превращается в плещущееся, игриво сверкающее море.

Где-то в безмолвном пространстве, поражающим глаз своей красотой и пропитанный блаженным спокойствием и умиротворением, степенно плывут облака. Эти вечные странники.

Там, где полоска песчаной суши самая тонкая и вода почти касается луга, возвышается холм. Венчают его россыпи миниатюрных ромашек, чьи любопытные головки обращены в сторону моря и покачиваясь от неуловимых дуновений, словно бы воздают ответный поклон иной форме бытия приветствующей их каждой следующей волной, почтительно достигающей берега.

В этих жестах нет ни гордыни, с ее неизменным чувством превосходства, ни возвеличивания себя по средствам унижения всех других существ, ни самолюбования. О, эти два такие разные проявления затейницы Природы просто воздают должное совершенству другого не претендуя на первенство, даже не думая очернить себя подобными мыслями. Они живут, каждый своей жизнью и не пытаются соревноваться, ибо понимают – это глупо. Каждый уже прекрасен и совершенен там, где он впервые увидел свет и где ему надлежит быть. К чему тут говорить о превосходстве?

На первый взгляд может показаться, что берег совершенно дикий. Что его обитателями могут быть лишь мелкие животные, да насекомые, которым тут истинное раздолье. В некотором роде так и есть. Берег сейчас совершенно пустынен.

Но вот в один миг что-то вдруг меняется. Словно бы из ниоткуда над землей появляется свечение. Оно искрится и переливается, словно бы пульсирует в собственном ореоле ярчайшего света, источником которого является оно же само и в то же время замыкается в себе же. Этот фосфоресцирующий небольшой сгусток плавно подлетает к холму, возникая будто бы из воздуха, так как если бы точно знал для чего и зачем здесь появился.

Отделяющиеся от него потоки мягкого света касаются травинок, озаряя их; словно бы наделяя их еще большей красотой, нежели той, которой они обладали до этого. Все вокруг словно оживает и с величайшей радостью тянется к мерцающему огоньку, разбавившему их компанию своим появлением среди них. Словно давно ожидаемого и горячо любимого друга, который надолго покинул их, встречают они разумное существо, дарящее им свою любовь, ужасно соскучившееся по здешним местам.

Светящаяся энергия невесомо касается земли, а в следующих миг изящная, белая ножка мягко ступает на зеленый ковер. В пространстве вырисовывается маленькая, хрупкая фигурка девушки. Каштановые кудри рассыпаются плащом по округлым плечам. Большие серые глаза смотрят на мир из под сени пушистых ресниц и такая отрада, такое благоволение читается в них, что не описать словами. Наконец-то она может свободно вдохнуть, расправить плечи, пронесшие груз множества обид и тревог, выпрямить грудь. Наконец-то ничто больше не держит ее, ничто не стесняет. Она вернулась. Она здесь. Она прибыла домой.

От этой мысли ее аккуратно очерченный ротик с чуть более пухловатой нижней губой расплывается в счастливой улыбке, на глаза наворачиваются слезы. Но нет привычной боли, тоски, ничто не тяготит сердце, заставляя его стенать. Есть лишь одно чувство и это чувство великой радости покоя.