Возвращение из ада

Должен признаться, что я и поныне краснею, когда приходится заполнять очередную анкету, а именно — графу об образовании.

Я указываю, в каком году завершил учебу — окончил педагогический институт, филологический факультет, и чуть было не стал учителем, — но защищать диплом мне так и не довелось.

Скажите на милость, что же это за учитель без диплома? Кто такого пустит на порог школы?

Но я остался без диплома на всю жизнь.

По какой причине, спросите?

Тут требуется объяснение.

Было это задолго до Отечественной войны. Я перешагнул рубеж своего двадцатилетия в небезызвестные тридцатые годы. К тому времени я уже имел кое-какие успехи — написал и издал несколько сборников рассказов, очерков и даже повесть. Конечно же, от этого пребывал на седьмом небе и решил, что такие достижения в творчестве вполне заменят мне диплом… Так, по крайней мере, я думал. Однако мое институтское начальство рассуждало иначе, и мне пришлось, как и всем студентам, засучив рукава, садиться писать дипломную работу.

Что поделаешь, такова студенческая жизнь — нужно посещать лекции, сдавать зачеты и экзамены, и к тому еще пройти педагогическую практику — провести в школе показательные уроки и получить за них положительную оценку преподавателей.

Еще бы — ты же собирался стать учителем!

Все бы ничего, если б на меня не обрушилась масса других, не институтских дел. Как раз в это время мне пришлось выехать с бригадой молодых писателей на строительство Днепрогэса, познакомиться с энтузиастами трудового фронта и написать о них несколько очерков. Готовился срочно какой-то сборник о героях пятилетки, и издатели нас подхлестывали — у них срывался план. Затем предстоит поездка на литературные выступления в подшефные колхозы Таврии, — об этом уже давно обещано и откладывать тоже нельзя.

Где уж тут заниматься дипломной работой?

А в деканате заявили: вам нужно провести в одной из образцовых киевских школ показательный урок на тему «Владимир Маяковский — поэт и человек». Урок состоится в десятом классе, день уже назначен, так что, сами понимаете, здесь не до шуток!

Ранним осенним солнечным утром я с трепетом шагал в тридцать третью школу. Иного выхода у меня не было. В институте и без этого набралось немало грехов: пропускал занятия, опаздывал на лекции, несвоевременно сдавал зачеты… Надо было как-то ликвидировать «хвосты». Вот я и отправился на свой первый урок.

Шел я не один. Меня сопровождали двое известных преподавателей — то ли кандидаты, то ли доценты. Им надлежало оценить мой урок, одним словом, вынести приговор — определить, гожусь ли я в учителя и можно ли мне поручить обучение детей в школе. Следом за нами шел еще целый эскорт моих однокурсников и друзей, им нетерпелось послушать, что я буду говорить, как у меня пройдет первый урок. Ведь скоро настанет и их черед, им тоже придется проводить показательные уроки в школе, а кто не знает, что на чужой голове легче учиться стричь?!

Не могу сказать, что я очень радовался такой шумной компании. Но что я мог делать? Бог с ними, решил я, пусть идут, пусть станут свидетелями моего провала.

Я старался взять себя в руки, успокоиться, делал вид, что на душе у меня весело. Пытался даже шутить, зубоскалить, смеяться. Но когда подошел к широким ступеням, ведущим в просторный вестибюль школы, приблизился к классу и услышал страшный гул, свист, шум учеников, меня охватил невыразимый страх.

Смогу ли я справиться с этой крикливой оравой? Как можно проводить в такой обстановке урок? С чего начинать и как их успокоить?!

Тревожные мысли охватили меня в эту минуту, и я, собравшись с духом, смело вошел в класс. За мной последовали все сопровождающие.

Ученики притихли, увидев необычных гостей, а среди них сурового директора и завуча. Постепенно расселись за парты и с удивлением начали изучать меня. Шепотом перебрасывались репликами, показывая пальцами в мою сторону. Как положено, достали свои тетради, ручки и приготовились слушать.

Мой эскорт тоже занял места на задних партах, стараясь не мешать проведению урока.

Я стоял неуверенно за столом, рассматривал классный журнал, но строчки, буквы, фамилии слились в одно пятно и я ничего не видел. Напрасно старался собраться с мыслями, пока подходил к этому столу, из головы все начисто вылетело, и я не мог найти нужных слов.

В классе воцарилась напряженная тишина. На меня были устремлены лукавые взоры учеников, которые не намного моложе меня; я поймал на себе несколько улыбчивых смущенных взглядов девчонок и не знаю, почему смутился, почувствовал, как румянец заливает щеки, — такие красавицы, ну просто невесты!..

Да, нелегко молодому учителю выстоять целый час перед такими симпатичными ученицами.

Время шло, пора бы начинать урок, тем более что мои консультанты уже начали нервничать.