Возвращенец (ЛП)

Перевод: группа “Исторический роман“, 2015 год.

Перевод и редакция: david_hardy, gojungle, Oigene, Sam1980 и Elena_Panteleevа .

Домашняя страница группы В Контакте: http://vk.com/translators_historicalnovel

Поддержите нас: подписывайтесь на нашу группу В Контакте!

Посвящается моим родителям, Мэрилин и Бучу Панке

«Не мстите за себя, возлюбленные, но дайте место гневу Божию. Ибо написано: Мне отмщение, Я воздам, говорит Господь».

Послание к Римлянам апостола Павла, гл. 12, ст. 19

Они бросали его. Раненый понял это, взглянув на мальчика, который потупил взор, а затем отвел взгляд в сторону, не желая смотреть в глаза.

Изо дня в день мальчик спорил с мужчиной в волчьей шапке. Действительно ли прошли дни? Раненый боролся с лихорадкой и болью. Он так и не был уверен, были ли услышанные им разговоры реальностью или вымыслом воспаленного сознания.

Он поднял взор на высившуюся над поляной груду скал. На голом отвесном камне каким-то образом удалось прорасти одинокой скрученной сосне. Он разглядывал её не раз, но никогда ещё она не представала перед ним в таком виде, когда её прямые линии, казалось, составили крест. В первый раз он принял то, что умрет здесь, на этой поляне у родника.

Раненый чувствовал странную отчуждённость от действа, в котором играл главную роль. Они бы все погибли, если бы остались здесь, а индейцы поднялись вверх по реке. Тут же он задался вопросом - как бы он поступил на их месте. Отдал ли бы я за них свою жизнь, … если бы они в любом случае были обречены на смерть?

- Ты уверен, что они поднимутся вверх по реке? - надтреснутым голосом спросил парень. В большинстве случаев он мог говорить баском, но часто срывался, когда не мог держать себя в руках.

Человек в волчьей шапке поспешно склонился у небольших козлов с мясом и принялся набивать свой парфлеш [1] полосками частично провяленного мяса. 
- Хочешь остаться и узнать?

Раненый попытался заговорить. Он опять почувствовал острую боль в горле. Раздался звук, но он не смог облечь его в форму слова, которое пытался высказать.

Человек в волчьей шапке не обратил внимания на звук, продолжив собирать свои немногочисленные пожитки, но паренек обернулся. 
- Он пытается что-то сказать.

Паренек припал на колено рядом с раненым. Будучи не в состоянии говорить, мужчина поднял здоровую руку и указал.

- Он хочет свою винтовку, - сказал паренек. - Он хочет, чтобы мы оставили ему винтовку.

Мужчина в волчьей шапке пересек отделявшее их расстояние быстрыми, вымеренными шагами. И сильно пнул мальчика в спину. 
- Пошевеливайся, черт тебя дери.

От мальчика он споро перешел к раненому, лежавшему рядом с небольшой кучкой своих пожитков: ягдташ, нож в обшитых бисером ножнах, томагавк, винтовка и пороховой рожок. Человек в волчьей шапке наклонился подобрать ягдташ под беспомощным взглядом раненого. Он порылся в поисках кремня и кресала и забросил их в передний карман своей кожаной рубашки. Схватив пороховой рожок, он перекинул его через плечо. Томагавк он пристегнул к широкому кожаному ремню.

- Что ты делаешь? - спросил паренёк.

Мужчина вновь нагнулся, поднял нож и кинул его пареньку. 
- Возьми. 
Паренёк поймал его, с ужасом воззрившись на ножны в руке. Осталась лишь винтовка. Человек в волчьей шапке подобрал её, быстро проверив, заряжена ли она. 
- Мне жаль, старина Гласс. Теперь тебе от них никакой пользы.

Мальчишка выглядел ошеломлённым. 
- Мы не можем бросить его без снаряжения.

Мужчина в волчьей шапке быстро оглянулся и затем исчез в лесу.

Раненый пристально смотрел на мальчика, который долгое время стоял с ножом в руке - его ножом. Наконец мальчишка поднял взор. Сначала показалось, что он собирается что-то сказать. Но вместо этого он резко обернулся и побежал к соснам.

Раненый не отрываясь смотрел на просвет между деревьями, в котором они исчезли. Его гневу не было границ. Он поглотил его подобно пламени, пробежавшему по сосновым иголкам. Он желал лишь обхватить их шеи руками и задушить.

Повинуясь инстинкту, он принялся было кричать, вновь запамятовав, что из горла вырываются не слова, а только боль. Он приподнялся на правом локте. Правую руку он мог слегка сгибать, но не мог на нее опираться. Движение отдалось мучительными приступами боли в шее и спине. Он глянул на свою ногу, туго перетянутую остатками кровавой рубашки. Нога не сгибалась.

Собрав все свои силы, он с трудом перекатился на живот. Раненый почувствовал треск разорвавшихся швов и теплую влажность свежей крови, выступившей на спине. Но боль не могла приглушить приступ его гнева.

Хью Гласс пополз.