Возможны варианты

На сцене в беспорядке расставлены столы, стулья, диваны, кресла, телевизор, газовая плита, холодильник, ванна, унитаз, детская коляска. В этой условной типовой квартире разворачивается действие, которое на самом деле происходит в семи разных квартирах. Переход от одной семьи к другой осуществляется просто появлением на сцене нового персонажа. При этом следует иметь в виду, что на самом деле это не он приходит к героям пьесы, а герои пьесы приходят к нему.

Когда начинается спектакль, Игорь смотрит телевизор, Галина Аркадьевна работает за письменным столом, Лида, лежа на диване, читает. ПДП выходит на авансцену.

ПДП. Здравствуйте. Вы, верно, заметили – в программке написано – я сегодня выступаю в несколько необычной роли. Я даже не знаю, как ее назвать. Я не ведущий, не лицо от автора. Я играю человека, который обеспокоен тем, что в нашей жизни… Вы знаете, что в нашем городе каждый год количество маленьких семей увеличивается за счет больших. Люди женятся – от двух семей отпочковывается третья. Люди разводятся или разъезжаются – одна семья делится на две. Съезжаются чужие люди, разъезжаются родные… Но разводы – это ладно. Тут хоть более или менее понятны причины – так, во всяком случае, говорят социологи. А вот как понять, почему разъезжаются не муж с женой, а дети с родителями?… Вы помните, какие раньше были столы? Когда за них садилась семья – два, три, четыре поколения, – в этом, знаете, что-то было. А теперь? Не столы – столики. Их ставят на кухне, едят за ними поодиночке, стоя… Нет, я понимаю, семьи растут. Все стремятся к независимости. Это вроде бы естественно. Кто ж спорит, независимость – вещь хорошая. Но знаете, когда уж совсем никто ни от кого не хочет зависеть… Зачем тогда вообще семья – маленькое сообщество близких людей? Они ведь не потому называются близкими, что живут близко. Их ведь ничто не связывает – кроме любви друг к другу. Ну, и жилплощади. Раньше говорили – жилищная проблема, тесно. Было. Но сейчас это, в общем, уже перестало быть проблемой. Проблема, следовательно, в другом. В нас самих, наверное. В нашем неумении или нежелании ужиться друг с другом, с родными людьми, в общем-то. Не знаю, может, социологи скажут, что и это все соответствует и отражает, но для меня, немолодого уж человека, все это грустно, если хотите. Поэтому я решился сегодня здесь, на сцене, провести в некотором роде собственное социологическое исследование, чтобы вместе с вами посмотреть, из-за чего это иногда происходит. На других-то виднее. Я, когда иду вечером после спектакля домой, люблю, грешным делом, смотреть на светящиеся окна, представлять себе живущих за ними людей, их радости, огорчения… Вот московская семья… Одна из двух миллионов. Впрочем, возможны варианты… (Отходит, садится в кресло, стоящее сбоку, на авансцене.)

Игорь. Меня зовут Игорь. Или просто – он.

Галина Аркадьевна (не отрываясь от логарифмической линейки). Что он – еще не ужинал?

Игорь. А это моя теща.

Лида (опустив книгу). Нет, он еще не хочет.

Игорь. А это моя жена.

Лида (приподнимается). Меня зовут Лида. Или просто – Дуся.

Галина Аркадьевна (продолжая работать). Что, Дусенька уже пила чай?

Игорь. Дусенька – не знаю, а Лида – пила.

Лида. А это мой муж.

Галина Аркадьевна. Конечно, разве вы что знаете про свою жену. Вот наш папа, когда был жив…

Лида. А это моя мама.

Галина Аркадьевна. Меня зовут Галина Аркадьевна… (Смотрит на фотографию, стоящую на столе.)

Игорь. Или…

Галина Аркадьевна. Никаких или. Вот наш папа.