Воздушный змей

Нарождающийся месяц закрыли тучи, и на улице заметно похолодало. Слуги уже гасили огни в доме, и семья министра Кима собиралась ко сну. Енын по обычаю собралась к матушке пожелать ей спокойной ночи, получить поцелуй и благословение. Проходя мимо покоев отца, Енын не увидела там свет, а значит, он лег раньше, утомленный государственными делами. Последние дни министр ложился очень поздно, выглядел утомленным и бледным, и дочь беспокоилась за его здоровье. Да и сватовство это пришлось некстати… Енын передернула плечами, вспоминая недавний разговор с матерью.

– Тебе уже семнадцать, пора подумать о замужестве, – сказала матушка, улыбаясь тепло и мягко.

Никак не ожидая такого поворота, девушка открыла рот, поздно спохватившись, что благородной девице не подобает так явно демонстрировать свои чувства.

– За-замужество? – тихо переспросила Енын, во все глаза глядя на спокойную мать, для которой, по-видимому, это решение было чем-то само собой разумеющимся.

– Дитя мое, хватит бегать по городским улицам и рынкам, ты уже не ребенок. Я смотрела сквозь пальцы на твои шалости, потому что ты была юна, но теперь все иначе. Ты – аристократка, дочь советника, которого очень ценит Его величество. Отныне веди себя достойно. Нельзя, чтобы на нашу семью пала тень, – матушка не повышала голоса, говорила все так же ровно и спокойно, но Енын почувствовала скрытое за этими словами предупреждение.

С тех пор дочь министра Кима не могла думать ни о чем другом, кроме предстоящей свадьбы. Ее не посвящали в детали, просто поставив перед фактом, что через месяц состоится церемония. Слуги вовсю готовились к празднику, а Енын даже ни разу не видела своего жениха: решение о бракосочетании было принято между отцом и господином Яном, ее будущим свекром. Желания детей по обыкновению не учитывались.

От своей служанки Суджон Енын узнала, что ее будущий муж редко бывает в столице, потому что служит в военном гарнизоне Кымджона. После свадьбы Енын должна будет распрощаться с семьей и уехать с мужем, пока не закончится срок его службы и он не вернется обратно в Ханян1. Она не была готова расстаться с родными на долгих три года, но что еще важнее – категорически не хотела выходить замуж за незнакомца. Енын каждый раз спрашивала, хорош ли собой ее жених, как выглядит, высокий ли, статный, но Суджон не смогла ничего для нее разузнать, потому что молодой господин Ян покинул столицу семь лет назад в возрасте тринадцати лет, и никто из слуг не знал, как он сейчас выглядит.

Мечты о любви, которые Енын лелеяла с раннего возраста, вдребезги разбивались о реальность, и на душе у девушки было грустно и гадко. Какими счастливыми были простые люди, которые могли свободно любить, кого хотят… У аристократов же не было права выбора.

Легкие снежинки, кружась в хаотичном, но завораживающем хороводе, мягко ложились на землю, укрывая погруженный в тишину двор. Завтра начнутся празднования Нового года, и Енын мечтала пойти на площадь, чтобы увидеть представления и запустить воздушного змея2. Она до сих пор не понимала, как диковинное сооружение из бумаги может парить в воздухе, и ей очень хотелось понаблюдать за его удивительным полетом. В народе говорили, что это духи стихий уносят его в небо, а не человек, управляющий им с земли. Енын не знала, правда это или нет, но ей нравилась мысль, что не люди, а кто-то большой и сильный руководит всем на свете, дарит жизнь, льет с неба дождь, а утром выпускает на волю солнце. Возможно это были сами Небеса? Тогда почему же ее судьбой управляют люди? Неужели у них есть на это право?..

Спрятав руки в рукава короткой блузки-чогори3, она на секунду остановилась посреди двора и вздохнула. Маленькое облачко пара от ее дыхания быстро растворилось в воздухе. Енын посмотрела на небо. Нужно как можно быстрее закончить традиционные вечерние церемонии с матерью, потому что сегодня дочери советника Кима предстояло совершить еще один вопиющий поступок. От самой этой мысли ее бросало в дрожь, но все равно она не могла унять нервный трепет от предвкушения.

Отодовинув вправо створку тонкой двери, девушка поклонилась матушке и опустилась на пол, подогнув под себя ноги. Пол был горячим4, и она приложила замерзшую ладонь, почувствовав идущее снизу тепло.

– Дитя мое, ты очень бледна. Тебе не здоровится? – спросила госпожа Ли, от внимания которой не ускользнул лихорадочный блеск в глазах дочери.

– Все хорошо, матушка, просто на улице холодно, – Енын улыбнулась, чувствуя вину за то, что обманывает мать. Что бы она сказала, если бы узнала, чем занимается ее дочь!