Война золотом

Только в 2000-ном году назревавший конфликт между Государством Труда и Островной Империей разразился, наконец, войной. Однако, эта война была так непохожа на войны предшествовавшего столетия. Островная Империя первая об'явила войну и мобилизовала все свои силы. Но сражений не последовало. Вот что произошло непосредственно вслед за об'явлением войны.

В ночь с 28 на 29 июля с аэродрома Столицы Труда поднялся средних размеров самолет. Кроме пилота, известного недавним безостановочным полетом Вокруг света и борт-механика, на самолете, в его маленькой кабине, было двое. Теперь, после окончания войны, нет необходимости скрывать их имена. Один из них — Яков Фомин, видный работник Главного Штаба. Другой — тот, чье имя сейчас так популярно по всему Государству Труда и чей характерный профиль с заостренным носом и тонкими сжатыми губами глядит на нас с бесчисленных портретов, гипсовых и бронзовых статуэток, конфетных оберток, спичечных коробок, даже с пепельниц и вставок для перьев. Короче говоря — это был Генрих Клейст, тогда всего только скромный студент-химик, об удивительном изобретении которого было известно еще только нескольким человекам.

Сравнительно большое помещение для бомб было загружено целиком, рядом плотно установленных больших ящиков из тонких досок, заключавших очень тяжелый груз. Здесь же лежала кипа сложенных парашютов — их было не менее пятидесяти штук. Это были парашюты Жуавеля из тончайшей нервущейся бумаги, — как известно, их основным достоинством является большая портативность.

Вообще, этот полет был как бы одновременным демонстрированием целого ряда замечательных усовершенствований последнего времени. Чего стоил хотя бы мотор — миниатюрный, мощный и совершенно бесшумный!

Не обратив на себя внимания, самолет опустился совсем низко над столицей Империи. Он реял над простором огромного города. Клейст раскрывал ящики, доставал из них граненые бруски желтого тяжелого металла и подавал Фомину. Тот привязывал их к парашюту и спускал вниз. Спуск металла с помощью парашютов производился для того, чтобы бруски при падении не причинили несчастья. Каждый из них весил не менее пяти килограмм и, падая с высоты, легко мог убить кого-нибудь.

Благодаря странному совпадению, первым, кто нашел брусок золота, был ювелир-торговец Буккингэм. Он возвращался домой на рассвете, после изрядного кутежа, и в голове у него слегка шумело. У крыльца он споткнулся обо что-то и с досадой выругался. Огромный зонт лежал перед ним. Он перевернул его, и характерный блеск золота бросился ему в глаза. Определить стоимость находки для Буккингэма было сущим пустяком: никак не меньше трехсот пятидесяти денежных единиц.

Как попало сюда это золото? Неужели он так пьян, что ему померещилось? Буккингэм вынул складной перочинный нож и не без труда перерезал необыкновенно крепкую бечевку, которой золотой брусок был прикреплен к парашюту. Найдя в кармане брюк скомканную вечернюю газету, он завернул в нее золото и только тогда позвонил швейцару. Дома он показал находку жене. Сомнений больше не могло быть: это было чистейшее золото. Тщательно взвесив его, Буккингэм определил вес ровно в пять килограммов.

Он понес брусок с собой в магазин, думая о том, что неожиданный подарок судьбы оказался как нельзя более кстати. Дела в последнее время шли довольно плохо. Близился срок платежа по крупному векселю, и Буккингэм уже начал было ломать голову, где бы достать деньги. Находка давала неожиданный выход из затруднения.

Он спрятал брусок в несгораемую кассу, решив сбыть его кому-нибудь из своих коллег-ремесленников. Подумав, он решил назначить цену ниже ходовой, чтобы отдать все это довольно крупное золото в одни руки.

Едва только он открыл свой магазин, как дверь резко распахнулась и вошел человек, внешний вид которого не оставлял сомнений в его профессии: это был ночной шофер, владелец какого-нибудь такси, возящий веселую публику по бесчисленным улицам столицы.

Шофер был страшно взволнован, это бросалось в глаза. Он подошел близко к ювелиру и спросил:

— Вы покупаете золото?

— Золото? Какое золото?! — растерявшись от неожиданности спросил ювелир.

— Обыкновенное. Ну, золото. Кусок…

— Покажите.

Шофер развернул сверток, который он держал под-мышкой. Если бы бруски золота чеканили, как монеты, Буккингэм мог бы поклясться, что этот кусок и тот, который он нашел сегодня, вышли из-под одного станка: они ровно ничем не отличались друг от друга.

— Это безусловно настоящее золото! — неуверенным голосом, как бы стараясь сам себя уговорить, произнес шофер.

Буккингэм внимательно осмотрел брусок. Металл был настоящий. Он взвесил его; и по весу кусок ни на один миллиграмм не отличался от найденного им.

— Да, это настоящее золото, — разочарованным тоном сказал он шоферу, следившему глазами за каждым его движением.