Война солнца

Глубоко в космосе, за миллиарды миль от Земли, пробудилась древняя машина.

Сперва она проверила свои системы.

Все было нормально.

Затем она обнаружила, что послужило причиной ее пробуждения, — сообщения.

Внутри полученного пакета данных была простая команда. Задача, которую машина выполняла уже тысячу раз, — уничтожить примитивную цивилизацию.

Для вычисления оптимального пути ликвидации цели машина провела несколько симуляций. Вопрос был не в том, может ли она смести с лица вселенной первобытные племена, а в том, как это сделать с наименьшими затратами энергии. Во вселенной энергия — наиболее ценный ресурс. Сети нужна энергия звезды из звездной системы, где живет примитивная цивилизация.

Скоро она ее получит.

Машина включила двигатели и начала движение по направлению к планете, которую местные обитатели называют Землей.

Руки доктора и пол залиты кровью.

Эмма сжимает мою руку так сильно, что не уверен, смогу ли выйти из комнаты, оставив конечность при себе. Она кричит, и я вздрагиваю, будто от пронизывающего порыва ветра.

— Вы не можете дать ей что-нибудь? — спрашиваю я, все еще ощущая дрожь.

— Слишком поздно, — говорит доктор, взглянув на нее. — Еще немного, Эмма.

Она стискивает зубы и снова тужится.

— Вот так, — ласково продолжает доктор, протянув руки.

Почему она не согласилась на эпидуральную анестезию? Я предлагал. Сейчас бы она очень пригодилась.

Я врач, хотя так и не закончил образование и не занимался медициной, потому что знал, что меня всегда звала робототехника и искусственный интеллект. Единственное, в чем я уверен — я бы точно не смог работать акушером. Для таких моментов нужны стальные нервы.

Эмма снова тужится, и по комнате разносится крик, звонкий и чистый, — самый лучший звук, который я когда-либо слышал.

Доктор, крепко держа ребенка, показывает его Эмме.

Ее глаза наполнены слезами, грудь вздымается, и она, обессиленная, опускается обратно на кровать. За все то время, что я ее знаю, я ни разу не видел ее такой счастливой. Да и сам таким никогда не был.

— Поздравляю, — говорит доктор, — у вас девочка.

Он передает ребенка ожидающей группе врачей и лаборантов, чтобы те провели необходимые тесты.

Наклонившись, я обнимаю Эмму и целую ее в щеку.

— Я люблю тебя.

— Я тебя тоже люблю, — шепчет она в ответ.

Медсестра кладет ребенка Эмме на грудь, и та пододвигает ее поближе.

На лице Эммы я вижу облегчение. Она волновалась, что ребенок родится с дефектами, явившимися следствием радиации, которой Эмма подверглась в космосе.

Поначалу я тоже так думал. Но доктора заверили нас, что с ребенком все будет в порядке по нескольким причинам. Во-первых, новые челноки, созданные НАСА, гораздо лучше защищены от радиации, чем те, что были изготовлены десятилетия назад. Во-вторых, наша дочь была зачата спустя несколько месяцев после того, как мы вернулись с Битвы на Церере. И Эмма, и я сам — как и вся остальная команда — по приземлении прошли биологическую изоляцию. Там над нами проводили процедуры, чтобы улучшить плотность костей, и антирадиационную терапию.

Когда мы узнали, что Эмма беременна, Идзуми и остальные врачи провели все тесты на свете и показали нам результаты. Но Эмма все равно волновалась. Впрочем, мы оба, подобно всем родителям первенца. Теперь, по-видимому, они были правы: наша дочь здорова и прекрасна. Мы решили назвать ее в честь матери Эммы — Эллисон.

— Добро пожаловать в этот мир, Элли, — шепчет Эмма.

Крик эхом разносится в ночи. Радионяня возле кровати Эммы практически вибрирует, заполняя нашу спальню громким звуком. Жена перекатывается на бок и смотрит на сине-зеленую картинку прибора ночного видения.

Элли лежит на спине в центре своей кроватки, туго запелёнатая. Ее лицо искажено криком, ротик раскрыт, и она плачет не переставая. У меня не укладывается в голове, как такой маленький ребенок может так громко кричать.

— Я разберусь, — бормочу я, садясь и сбрасывая ноги с кровати.

— Нет, — Эмма берет меня за руку. — Тебе завтра рано на работу.

— Согласен, но я все равно разберусь.

Поцеловав ее в лоб, я подтягиваю одеяло повыше. Ей необходимо отдохнуть.

Последний месяц измотал нас обоих, но больше всего досталось Эмме. Теперь ее очередь расслабиться.

Спотыкаясь, я захожу в детскую и вынимаю Элли из ее колыбельки. Прижав к груди, я покачиваю ее, ходя туда-сюда. У Эммы это получается лучше. У нее певучий голос, и она точно знает, что говорить. Я же напоминаю жуткую марионетку, пытающуюся успокоить ребенка, повторяя «Все в порядке… все хорошо». Я даже песен не знаю.

В дверях появляется Оскар и шепчет:

— Сэр, я могу помочь?