Война (СИ)

ВОЙНА.

Третья книга серии "И осень бывает в белом".

ЧАСТЬ I

ПРОТИВОСТОЯНИЕ.

Вы безнадёжно правы.

ТЮМЕНСКИЕ БЕСЫ.

Тюменский воевода смотрел, как февральский вечер кидает в окно его кабинета хлопья мокрого снега. Смотрел и грустил. Грустил потому, что не любил конфликты, а они явно назревали. Сегодня к нему приходил местный батюшка и сетовал на то, что в ресторане "Космос" творятся непотребства.

- В чём же непотребства, отче? - спрашивал Казанцев.

- Девицы танцуют на помосте, а господа на них пялятся, как одержимые, - отвечал батюшка. - Мысли бесовские разжигают эти танцы. И девицы все не крещённые.

- Так окрести их. В чём трудность-то?

- Как же я их окрещу? Им поститься несколько дней нужно, молитвы читать, готовится к обряду крещения. А они вместо этого пляски бесовские каждый вечер устраивают.

- Батюшка, да что в танцах бесовского? Или балы, которые я устраиваю в своём доме, тоже к непотребствам причислишь? - воевода начинал злиться, хотя очень не любил этого делать.

Батюшка на некоторое время растерялся от такой постановки вопроса, но быстро взял себя в руки.

- Ты, Алексей Петрович, не сравнивай балаганные пляски и господские развлечения. На балы все с супружницами приходят и танцуют чинно, соблюдая приличия.

- А в ресторане что - голыми танцуют? - воеводе разговор начинал надоедать.

- Свят! Свят! Свят! - стал креститься священник. - Что же ты такое говоришь, Алексей Петрович? Не хватало нам ещё этого непотребства.

- Чего же ты тогда тут воду баламутишь? Люди после трудового дня идут туда, кушают, отдыхают, слушают музыку и любуются танцами. В чём непотребства?

- Эх! - горестно воскликнул священник, - не видишь ты, воевода, что "Космос" этот - рассадник бесовщины и ереси. Призываю тебя, поговори с Лапиным, направь его на путь истинный. Пусть прекратит свою вакханалию, а то быть беде! Попомни мои слова, Алексей Петрович!

После этой эмоциональной тирады батюшка встал и покинул кабинет, оставив тюменского воеводу с невесёлыми мыслями.

Прежний настоятель, с которым Лапин находил общий язык и даже вёл кое-какие дела, скончался. А новый оказался яростным фанатиком, помешанным на религиозных догмах, не желающий видеть окружающую действительность. "Придётся ехать к Агееву, - подумал Казанцев, отходя от окна, - нужно как-то решать эту проблему".

Тюменский городничий встречал воеводу в просторной прихожей своего нового каменного трёхэтажного дома, в который он переехал жить четыре месяца назад, в октябре 1784 года.

- Что привело тебя, Алексей Петрович, в моё скромное жилище? - улыбнулся Агеев, протягивая Казанцеву руку для пожатия.

- Поговорить надо, - невесело ответил гость, пожимая потянутую руку.

- Митрофан, - обратился городничий к слуге, - прими у господина воеводы шубу. - А мы пойдём ко мне в кабинет. Принесёшь нам туда чай.

- Слушаюсь, Ваше Сиятельство, - поклонился Митрофан и, забрав шубу и шапку у воеводы, удалился.

Поднявшись по широкой лестнице на третий этаж и войдя в кабинет Агеева, друзья расположились в удобных креслах, между которыми стоял небольшой журнальный столик.

- Ну, рассказывай, что стряслось? - внимательно глядя на Казанцева спросил городничий.

- Проблема у нас, - грустно усмехнулся воевода.

- У этой проблемы есть имя, или это обобщённое понятие?

В этот момент в дверь постучали.

- Войдите, - разрешил Агеев.

В комнату с подносом вошёл Митрофан. На подносе расположились две чашки с блюдцами, большой чайник, заварник, а так же пара маленьких ложечек и сахар. Поставив всё это на стол, он аккуратно разлил чай в красивые фарфоровые чашки и по кивку Агеева бесшумно удалился. Дождавшись, когда за слугой закроется дверь, Казанцев сказал:

- Эта проблема - отец Феофан, новый настоятель храма.

И Агеев услышал рассказ о претензиях местного батюшки к ресторану "Космос" в целом, и к купцу первой гильдии Лапину в частности.

- И что, Иван не смог договориться с этим религиозным ревнителем? - спросил Агеев, отхлёбывая горячий чай из своей чашки.

- Пытался... Только священник все подношения принимает как само собой разумеющееся. Он даже мысли не допускает, что за это что-то кому-то должен.

- То есть - дурак? - усмехнулся Агеев.

- Мало того, что дурак, так ещё и фанатик.

- Да, уж. Такой может настроить местную паству против Лапина. А какой-нибудь доброхот послушает его речи, да и подожжёт ресторан или гостиницу.

- Вот и я этого боюсь.

- Хорошо, - подумав некоторое время, сказал Марсель Каримович, - ты езжай домой и не о чём не беспокойся. А я навещу нашего купца и переговорю с ним.

Проводив Казанцева, Агеев поднялся в комнату своей жены. Супруга нянчилась с годовалыми двойняшками Софьей и Александром. Дети сидели на мягком ковре, который покрывал пол её комнаты, и собирали разноцветные деревянные пирамидки.

- Ну, как успехи у наших ангелочков? - спросил Марсель, с любовью глядя на жену и детей. - Кто быстрее собирает пирамидку, они или ты?

- Кончено я! - улыбнулась жена нехитрой шутке мужа.