Вояж

Мое путешествие было долгим. Я не жалею об этом. Порой я брела в темноте и рисковала жизнью, порой путь мой был светлым и радостным. Чаще мне бывало трудно, реже – легко.

С самого начала меня подстерегали опасности на дороге, лес был густым, горы – высокими, темнота вселяла страх. Но всегда, даже в густом тумане, меня вел вперед маленький огонек, крохотная звездочка.

Я вела себя и мудро, и глупо. Меня любили, предавали, бросали. К своему отчаянию, я причиняла боль другим и теперь смиренно прошу их о прощении. Тех, кто меня обидел, я простила и молюсь, чтобы они простили меня за то, что я позволила им обидеть себя. Я много любила и люблю, много отдавала и отдаю все свое сердце, всю душу. Даже кровоточащие раны не сбивают меня с пути, не лишают веры, надежды и слепой уверенности в любви и свободе. Путешествие продолжается, и теперь мне проще, чем было прежде.

Тем, кто еще бредет во тьме, я желаю надежных и верных спутников. Желаю вам легкого пути и скорейшего выхода из густой чащи. Пусть найдется рядом прохладный источник, чтобы вы могли спокойно утолить жажду и омыть свои раны. И да обретете вы исцеление!

Когда мы встретимся, наши руки соединятся и мы узнаем друг друга. В конце пути нас ждет огонек надежды. Каждый из нас должен прийти к нему своим собственным путем. Чтобы его одолеть, нам нужны решимость, сила и отвага, благодарность и терпение. А также мудрость. И в конце пути мы найдем друг друга, обретем мир и ту любовь, о которой доселе только мечтали.

Да ускорит ваш шаг и да защитит вас бог на вашем пути.

Длинный черный лимузин медленно сбавил ход и остановился в длинной веренице таких же роскошных автомобилей. Был благоуханный вечер в начале июня. Двое морских пехотинцев слаженно шагнули навстречу Мадлен Хантер, элегантно покинувшей свой автомобиль перед восточным входом Белого дома. На летнем ветерке трепетал освещенный закатным солнцем государственный флаг. Мадлен улыбнулась одному из морских пехотинцев, отдававших честь гостям: высокая, стройная, в белом вечернем платье с изящно приспущенным плечом. Темные волосы, уложенные в аккуратную ракушку, открывали ее длинную шею и оголенное плечо.

Белокожая голубоглазая Мадлен ступала в серебряных туфельках на высоких каблуках с безупречной грацией и осанкой. Когда она улыбалась, ее глаза лучились каким-то нездешним светом. Сначала фотограф снял ее одну, потом – вместе с супругом, вышедшим из машины и занявшим выигрышную позу рядом с ней. Джек Хантер – 45-летний мужчина атлетического сложения. Свое первое состояние он сколотил, еще играя в профессиональном футбольном клубе, потом успешно вложил деньги, в процессе купли-продажи сначала стал владельцем радиостанции, потом телеканала. К сорока годам он уже был хозяином одной из крупнейших кабельных сетей. Джек Хантер давно конвертировал свою удачу в крупный бизнес, очень крупный…

Фотограф запечатлел супругов еще раз, после чего они торопливо исчезли внутри Белого дома. Вот уже семь лет они казались идеальной парой. Сейчас Мадлен было 34 года; когда он нашел ее в Ноксвилле, ей было 25. Оба давно расстались с привычкой южан растягивать слова. Джек, уроженец Техаса, теперь говорил напористо и отрывисто, сразу убеждая слушателя – он точно знает, что делает. Его черные глаза пристально следили за всем происходящим вокруг сразу, он умел слушать сразу несколько разговоров, при этом оставаясь сосредоточенным на своем собеседнике. Хорошо знавшие его люди говорили, что иногда он словно прожигает вас взглядом, а иногда ласкает. От него веяло могуществом, в нем была почти гипнотизирующая сила. С таким человеком, словно родившимся в смокинге и идеально накрахмаленной рубашке, с гладко причесанными черными волосами, хотелось познакомиться и сойтись поближе.