Восток и Запад

«Конец иллюзии» — такими словами завершается книга Р. Генона «Царство количества и знамения времени», в которой дан тончайший анализ истории духовного падения и сужения интеллектуального горизонта человечества. Но в этих словах нет никакого пессимизма, как это может показаться на первый взгляд. Иллюзия упадет как завеса, и перед нами предстанет новая Земля и новое Небо, начало времени, Эон, как называли его греки, Зерван, бог Времени, как величали его зороастрийцы. Книга, которую ты, дорогой читатель, держишь в руках, «Восток и Запад», раскрывает перед нами суть позиции этого замечательного философа и метафизика; фактически, все другие его исследования заданы темой «Востока и Запада».

Р. Генон поставил диагноз современной цивилизации еще до того, как признаки тяжкой болезни явно выступили на ее «лице», если можно так сказать, т.е. в ее культуре. Мы видим — и этого уже нельзя не видеть! — что цивилизация разрушает среду обитания человека, а культура разоряет гармонию его душевного строя. Но современные цивилизация и культура лишь обнаружили катастрофические следствия тех далеких сдвигов в умах и поведении людей, которые произошли задолго до исторического времени. Как волна-убийца рождается далеко в океане и там она почти незаметна, но на берегу от нее нет спасения, так и незаметные для поверхностного наблюдателя смещения в сознании и культуре в отдаленном от нас времени, в конечном счете, вырастают до угрозы существованию самого человечества. Генон, правда, этот процесс деградации человечества описывает как раздробление и замутнение изначальной Единой Духовной Традиции; у него это похоже, скорее, на разветвление единого Древа Познания, чем на подводные течения в океане времени, но это не меняет сути: он отмечает и направление, и ускорение этого процесса.

Неужели, действительно, катастрофа человека и его земного дома стала уже неотвратимой? Об этом сейчас говорят многие, но сколь немногие это все же осознают!

Свирепое разграбление человеком природы, жестокость по отношению к себе подобным, да и не только к подобным, но и ко всему живому и неживому (хотя в мире нет ничего на самом деле неживого, ведь вся Земля есть единый живой организм), да и искаженное представление о самом себе, все это неизбежно ведет к гибели человека и самой Земли. Есть ли надежда на спасение? Может быть, как в рассказе у Э. По о низвержении в Мальстрем, где герой увидел возможность обратного движения из затягивающего водоворота — наверх, из бездны, также и человечество найдет неожиданный выход? Где же тот «бочонок», за который стоит ухватиться человечеству? Конечно, надеяться на существующие религии или на власть, правительства, на науку или философию здесь не приходится. Все эти формы социальной и культурной жизни не только не удерживали от «низвержения», но часто даже подталкивали в этом направлении, обеспечивали «прогресс», так сказать. И хотя сейчас любой социальный порядок немыслим без таких форм, а порядок во всяком случае лучше, чем просто хаос, но все же наличный порядок как на Западе, так и на Востоке довольно скверный во многих отношениях. Не будем слишком углубляться в этот вопрос, о котором и без того много пишут и рассуждают, скажем только, что и здесь Р. Генон усматривает причину повсеместной деградации упомянутых форм в гораздо более глубоких и скрытых вещах, чем простые очевидные исторические факторы, наподобие разделения труда, разрушения локальных культур или увеличения рациональности в социальных отношениях. И такие скрытые от взора большинства современных философов «вещи» суть метафизические принципы. Ведь человек по самой своей природе метафизик, а значит и все, что с ним связано, без постижения этих принципов не будет, на самом деле, правильно понято. Наука ориентируется, в основном, на физику; это ее образец знания; человек как предмет науки есть, прежде всего, тело, правда, отличающееся от просто физического тела тем, что оно наделено психикой и, к тому же, вступает в социальные отношения, которые имеют свою историю. Она абстрагируется от человека как духовного существа, сводя духовное начало к психике и ее объективациям в религии или искусстве. Науки о духе, вопреки мнению неокантианцев и представителей философии жизни, суть противоречие в понятии, ибо дух не может быть ни объектом, ни предметом, он сам есть начало всяческих предметов и объектов. Знания о Духе и духовные знания могут быть чем угодно, но только не наукой. А человек есть то, что он знает. Об этом были прекрасно осведомлены «священные науки», ныне практически никому не доступные.