Воспоминания необразумившегося молодого человека

Для дивной Дианы, что живет близ Моссана.

В те времена все было великим. Мы проводили дни в высших учебных заведениях, а ночи — в великолепных квартирах. У нас были высочайшие ценности, величайшие надежды и великовозрастные друзья. Прилагательными, которые чаще всего вертелись у нас на языке, были «грандиозный», «громадный», «огроменный» и «здоровенный». Да мы и сами-то тогда, наверное, еще не выросли до конца.

Одни великие люди отдавали приказы о великом строительстве, другие — чуть правее на карте Великой Европы — руководили великими преобразованиями. Нашим великим духовным подъемам угрожали великие эпидемии.

И мы здорово боялись, как бы все это не обернулось для нас скверно.

Поэтому-то нас манила жизнь малоимущих.

Помню, в те времена мы много тусовались. Бывали дождливые вечера, когда друзья приходили и уходили. Иногда бывали вечеринки — и девушки, дышавшие полной грудью. Было отчетливо видно, как воздух попадает в их легкие, распирает грудь и выходит через ноздри. Была мода на клетчатые рубашки и мода на постмодернистский нигилизм. В гостиной была ваза с тюльпанами, а на столе — разделочная доска с толсто нарезанной колбасой.

В общем, жаловаться было не на что.

И был такой Марк Маронье.

Марк Маронье был ростом 1,84. Марк Маронье весь день напролет жевал желтые конфетки-малабары. Марк Маронье просыпался в полдень. Марк Маронье по четным дням влюблялся, а по нечетным жаждал умереть. Марк Маронье деликатно макал спаржу в специально для этого предназначенный соус из взбитых сливок.

Марк Маронье душился ароматом «Жики» от Герлена и ежедневно начищал ботинки. Марк Маронье читал Ромена Гари и Сан-Антонио. Марк Маронье совершал поездки в Индию и Швейцарию. Марк Маронье пил с приятелями виски, а с девушками бордо. Марк Маронье танцевал чарльстон на кровати. Марк Маронье изображал из себя денди, но не мог удержаться, чтобы при всем честном народе не поковырять пальцем в носу.

Марк Маронье обожал реки, протекающие через большие города: Темзу, Волгу, Рону, Дунай, Бьевр. Марк Маронье безостановочно рассказывал о своей кошке. Марк Маронье слушал рэп. Марк Маронье говорил, что ненавидит китч, но частенько находил прибежище во вторичности. Марк Маронье никогда не мог поймать такси и всегда опаздывал на встречи. Марк Маронье был невыносим.

Марк Маронье ездил по святым местам: Сен-Жан-де-Люз, Сан-Доминго, Сен-Вандрий. И в этом не было ничего католического. Марк Маронье не был столь религиозен. Он даже не знал, правый он или левый. Он писал правые статьи в левые газеты и наоборот. Может, Марк Маронье был предателем. Его инициалы означали марку драже, которые тают во рту, а не в руках.

Марк Маронье любил всех на свете.

Марк Маронье обладал отвратной физиономией.

Уж я-то знаю, потому что Марк Маронье — это я.

Да, меня зовут Марк Маронье, как дерево. Мне 24, время — 2 часа 10 минут пополуночи. Цифры и буквы — вся жизнь человека сводится к ним. Жизнь —это череда телевизионных игр: сперва «Поле чудес», потом «Колесо фортуны», а затем, если все складывается удачно, «Кто хочет выиграть миллион?».

Итак, мой рост 1,84 метра при весе 58 кило; можете себе представить, какой я худой. По сравнению со мной любой боксер полулегкого веса — просто борец сумо. В обнаженном виде я вызываю в людях сострадание и жалость. Мои кости видны столь же отчетливо, как на скелете с медицинского факультета. Тем не менее я много ем. Похоже, дело тут в усвояемости пищи. Но вряд ли мне пристало на это жаловаться: рахитизм сейчас в моде, и я пользуюсь этим вовсю.