Воспоминания о детстве

Валентина Рыжкова

Воспоминания о детстве

…Бедной моей маме в праздничные дни всегда дарят платья и никогда не дарят игрушек. Они ей больше не нужны. Мне иногда кажется, что у взрослых нет никаких радостей в жизни. Когда я буду взрослой, я тоже не буду радоваться игрушкам, и мне не захочется ни роликов, ни волчков, ни обручей, ни кукол и вообще ничего. Как же я тогда буду жить, если ничего меня не будет радовать? Иногда мне хочется плакать из-за того, что я стану взрослой, а иногда мне хочется как можно скорее вырасти. Но когда я подумаю, что тогда я буду получать на Рождество одни только полезные подарки, вроде платьев, носовых платков и туалетного мыла, мне становится совсем грустно…

Ирмгард Койн

«Девочка, с которой детям не разрешали водиться»

Когда мы с моим младшим братом Ромкой были еще совсем маленькими, вся наша семья – папа, мама, Катька, я, Ромка и попугай Чирикнутый – жила в самом центре города на пятой улице от метро, которого тогда еще не было, в высоком старом доме и на самом последнем этаже под чердаком. С одной стороны нашего дома были Литературный квартал и сквер, а за сквером кинотеатр “Искорка”. С другой стороны простиралась большая длинная улица с трамваями и двусторонним движением. По ней целыми днями слева направо и справа налево ездили автомобили. Мама никогда не разрешала нам с Ромкой переходить на другую сторону без нее, потому что на той стороне было кафе с мороженым.

Я уже говорила, что жили мы на самом последнем этаже, лифты часто ломались между четвертым и пятым, особенно по пятницам в половине седьмого, поэтому гости у нас бывали не часто. А если приходили, то тогда у нас устраивался настоящий праздник. Мы все пили чай за большим круглым столом в гостиной под хрустальной люстрой. Всегда были торт, печенье в шоколаде, вафли и “Кухотные” конфеты – хрустящие и с пальмами на обертке. Это их Ромка так называл: “Кухотные”.

Взрослые всегда говорили о серьезных вещах. Катька внимательно слушала и запоминала. А мы с Ромкой ели конфеты. Взрослые редко приводили с собой детей, потому что они были не наши с Ромкой гости, но зато приносили нам подарки. Катьке тоже приносили, но полезные, а нам с Ромкой игрушки или шоколадки. Шоколадки, к сожалению, чаще.

Наша квартира была большая и старинная, сделанная специально для чиновников. А наш папа был чиновником. В квартире было много комнат и маленькая кухня с кухаркой. Папа любил вкусно поесть, но часто жаловался, что кухарка нам дорого обходится, поэтому по выходным он отпускал кухарку, и мы всей семьей отправлялись ужинать в ресторан через две улицы. Он назывался очень красиво: “Изабелла”. Там давали киевские котлеты и воблу, маринованную под соусом. Еще там был француз во фраке и с бабочкой на шее, он играл на черном рояле веселую музыку. А за соседним столом всегда сидел толстый дядя, совершенно лысый, он сидел один и очень много ел. Ромка его жалел за то, что у него не растут волосы, поэтому однажды предложил ему специальное лекарство, которое сам изобрел из шампуня и мыла.

А поздно вечером мы возвращались домой на трамвае и всегда ехали на втором этаже, потому что он без крыши. Трамвай стучал и подпрыгивал. Ромка тоже подпрыгивал у папы на коленях. Дул ночной ветерок. Когда мама не видела, я свешивалась вниз с перил так, чтобы мои рыжие волосы развевались, как флаг. А в ясную погоду на небе всегда были видны звезды и месяц. Луны по выходным не было.

В нашей большой квартире у каждого была своя комната. У нас с Ромкой детская. У Катьки комната, потому что она ходила в женскую гимназию, специальную гимназию для таких, как Катька. У папы с мамой тоже комната, у папы еще был большой кабинет, он там работал по вечерам, поэтому нас с Ромкой рано отправляли спать, чтобы мы не мешали. В этом кабинете было много книг, печатная машинка и даже камин. Папа любил сидеть у камина и курить трубку. Еще у нас в квартире были гостиная и маленькая прихожая, ну про кухню с кухаркой я уже говорила.

Наш папа работал в конторе, где мало платили. Зато к лету папа получал повышение, и мы ездили к морю. Маме тоже иногда приходилось работать. Она учила француза Луи, что жил прямо под нами, болтать по-русски, а то он даже не умел играть в прыгалки и не знал, как позвать извозчика. Он приехал из Ниццы и все время болел.