Воспевая утреннюю звезду

Конец весны 678 года

Пляшущие языки огня окрашивали небо позади двух бегущих женщин в странный оранжевый цвет. Оттого и горизонт впереди бегущих казался неестественно ярким, а привычные краски заката скрывались за тяжелой дымовой завесой.

– Куда мы идем? – спросила младшая, стараясь поспеть за быстрым шагом старшей.

Женщин подгонял испепеляющий жар: их дом подожгли, чтобы изгнать его обитательниц.

– Что сулят небеса таким, как мы?

За нескрываемой яростью своей спутницы, вызванной их первым поражением от рук невежественных и испуганных дураков, Гита чувствовала страшное отчаяние – больно видеть гибель всего, что тебе дорого. Но в юности ей пришлось однажды пережить подобные моменты, и потому сейчас она ответила лишь пожатием плеч, скрытых длинными черными волосами, в которых широкие серебряные пряди сверкали как молнии в полуночном небе.

– Я намерена узнать, действительно ли тот, кого зовут великий Глиндор и о котором мы слышали множество хвалебных песен, обладает могуществом настоящего колдуна. – Прозвучавшая в голосе женщины насмешка ясно говорила, что она сильно сомневается в способностях великого Глиндора.

Пораженная Элис на минуту замерла. Вся саксонская Британия и все княжество кимвров не раз слышали рассказы о неземном могуществе Глиндора, о том, как благодаря колдовству его учеников бежала огромная армия, даже не попытавшись вступить в бой. И хотя Гита была ей не матерью, а теткой (матери своей девушка не помнила), Элис давно поняла, что не следует мешкать, выполняя ее приказы.

Злобный смех Гиты прозвучал столь громко и яростно, что, должно быть, распугал зверей в лесу… Ни один человек не посмел приблизиться к тропе, по которой шли женщины. Гита не утруждала себя объяснениями. Она говорила только тогда, когда желала похвалиться своей властью над силами природы.

– Глухой ночью, еще до того, как эти слабоумные дураки собрались с духом, чтобы напасть на нас, я советовалась с еще невидимой, нарождающейся Луной. Нам суждено идти на север, туда, где живет Глиндор со своими приспешниками. Нашим судьбам суждено пересечься.

Гита бросила сердитый взгляд из-под нахмуренных бровей. Ее раздражало, что племянница продолжает сожалеть об утраченном. Она вновь напомнила Элис, что не следует привязываться ни к людям, ни к вещам. Это бесполезно и к тому же опасно.

– Не стоит тратить время на беспокойство о том, чего уже нет. Лучше подумай о том, что те, кто лишил нас дома, никогда не смогут воспользоваться нашими землями, потому что благодаря моим усилиям эти земли теперь будут считаться долиной рока, – с удовлетворением проговорила Гита.

Элис взглянула на цветы, пестревшие в траве, по которой ступали ее ноги. Она не испытывала радости при мысли, что эта долина – райский уголок ее детства – станет обителью мрака и печали. Напрасно пыталась она представить будущие страдания тех, кто причинил ей столько зла.

Гита обернулась, чтобы взглянуть в ярко-синие глаза своей прекрасной племянницы.

– Как ты не можешь понять, что все случившееся лишь помогает нам двигаться навстречу судьбе, которая нам предназначена? Мы должны добиться лучшей доли, а не тратить понапрасну наши способности! Посмеешь ли ты усомниться в могущественной силе, которая ведет нас по предначертанному пути?

– Что ты, Гита, я никогда в ней не сомневалась! Элис откинула назад массу черных вьющихся волос и смело взглянула в глаза своей наставницы. И хотя ее сильно разозлили деяния слабых умом и трусливых душою представителей рода человеческого, она избавится от всех опасностей, полностью полагаясь на те особые силы, которыми они обе владеют с таким мастерством. Она должна на них полагаться, она так и сделает.

И по мере того, как крепла решимость Элис сыграть роль, ради которой ее растили, глаза ее становились все темнее, взгляд их – все тверже. Ее глаза походили уже не на сапфир, а на оникс.

– Я без колебаний последую за тобой, чтобы осуществить предначертанное мне судьбой.

Лето 678 года

Тр-рах!

Рывком открытая дверь изо всех сил ударила по каменной стене. Столь нелюбезным образом объявил о своем прибытии в маленькую монастырскую келью нежданный гость. Звук удара эхом отозвался под сводами монастыря, и юная красавица, стоявшая на коленях перед человеком в сутане, вздрогнула. От неожиданности она присела и подняла глаза к источнику шума – стоявшей в дверном проеме высокой, закутанной в черный плащ фигуре, силуэт которой четко вырисовывался на фоне ярких лучей заходящего солнца, сиявшего в ярких волосах мужчины.