Воскресный роман

____________________

Боль //и ее подвиды//

Чувствовать себя идиотом приходилось по жизни неоднократно.

Таким – впервые.

Впрочем, ситуация, и правда, выходила за грани разумного с самого первого дня. Чего уж теперь-то? Только грести лопатой то, что имелось в наличии.

Итак, ночь.

Итак, травматологическое отделение сильно частной и сильно элитной больнички.

Итак, программа минимум: проникнуть в стационар.

Конечно, методов в голову приходило много. Ногу сломать или еще чего… наверное, он бы с удовольствием расшиб лоб о стену. Только бы иметь возможность отключиться хоть на время.

Девчушка в регистратуре была новенькая. К ней можно попробовать подкатить без особых стараний. Подмигнул, ляпнул с обезоруживающей улыбкой: «А вы не подскажете, как пройти в библиотеку?» Понаблюдал несколько секунд недоумение на ее лице. Потом девчушка улыбнулась в ответ. Контакт был налажен. И даже короткая заминка типа «Ой, а про палату Ларгиной меня предупреждали!» в итоге была преодолена. «Меня тоже предупреждали! – радостно сообщил Краевский. – Я от Виктора Григорьевича. Анжелика Дмитриевна просила привезти ей пару книжек». Книжек в руках ЯОтВиктораГригорьевича не наблюдалось, но регистраторша не присматривалась. Номер палаты сообщила.

Следующее препятствие преодолевал куда более прозаично. Сунул дежурившей седовласой сестре-матроне с высокой прической середины прошлого века купюру ориентировочно в половину заработной платы ее коллег из государственной поликлиники. Та бросила на него недоуменный взгляд. Сунул вторую. Такую же. Осмотрела с ног до головы повнимательнее. Решающей оказалась третья бумажка. Матрёна не устояла перед натиском.

Действовать ему всегда было проще, чем думать. Наверное, оттого и происходило то, что происходило.

И теперь, стоя перед дверью Ликиной палаты, он не знал, то ли на стену лезть, то ли удрать, то ли войти, в конце концов, и разом покончить со всем тем, что мучило его. Стены опор не имели, а альпинизмом Краевский не увлекался. Одно из двух.

Он выбрал второе. Потому что выбрать первое, когда его отделяла от Лики единственная дверь, невозможно.

Взялся за ручку и шагнул вперед – в темноту палаты, где была она…

- Что вас по ночам-то носит, - ворчливо сказала Лика в темноте. – Сплю я, сплю!

- Да прям! – рявкнул он. – А у меня со сном перебои.

Послышался странный звук, похожий на бульканье, потом раздался скрипучий, но человеческий голос:

- Это твои проблемы.

- Я не жалуюсь, а констатирую факт, - он закрыл дверь. Пошарил по стене ладонью в поисках выключателя. И зажег свет.

Лика, и без того лежавшая спиной ко входу, быстрым движением накрылась одеялом.

- Круто! – хохотнул Владислав и в то же мгновение оказался у ее кровати. Раскрывать не стал. Просто уселся рядом. Склонился туда, где должна была быть ее голова, и прошипел: - Я прекрасно знаю, что он с тобой сделал, потому вылезай. Синяками меня особо не испугаешь.

- Пришел полюбоваться? – раздалось из-под одеяла.

Он выдохнул, чувствуя, как воздух скользит меж губ, и заставляя себя пропустить яд в ее голосе мимо ушей. А потом проговорил:

- Я к тебе второй день прорваться пытаюсь. Не пускали. Побои сняла?

- Ты стал следователем?

- Нет. Ищу варианты. Врачи что говорят? На всякий случай упекли или чего-то серьезное?

- Заживет! – буркнула Лика.

- И в который раз заживает?

Она завозилась под одеялом, резко глухо ухнула и ничего не ответила.

- Черт, Лика! – все-таки не выдержал, вскипел. – Ты какого хрена к нему вернулась? Как эта тварь тебя дожала?

Она медленно вынырнула из своего сугроба. Посмотрела прямо на Краевского. Левая сторона ее лица была заметно опухшей. Под глазом багрово выделялся кровоподтек. На лбу из-под лейкопластыря торчала медицинская нить.

- Что тебя удивляет? Кажется, ты сам говорил, что нам лучше травить друг друга, а не других. Кроме того, мы сошлись в цене.

Восхищенный представшей взору красотой, Краевский едва сдержался от того, чтобы заскрежетать зубами. Но глаза опасно сверкнули.

- Это все, - он кивнул на ее лицо, - входит в приобретенный пакет услуг?

- Не твое дело!

- Мое!

- У тебя бред! – хмыкнула Лика.

- Извини, в отличие от тебя, предпосылок к тому не имею. Человек Соснова нарыл в архивах твое заявление. И лепет Самородовой на заседаниях про побои я помню хорошо. Повторяю вопрос: на хрена ты к нему вернулась? Рано или поздно он тебя прикончит.

Она пожала плечами и тут же скривилась. Но и эта гримаса доставила лишь боль. Лика тяжело задышала и вцепилась руками в одеяло до побелевших костяшек.

- Если это не волнует меня, это не должно волновать никого, - выдохнула она хрипло.

- Так уж вышло, что меня волнует!

- Да ни черта тебя не волнует! – вспылила Лика.