Восход

“F"uhr ein Dasein zwischen Menschen,

Ausgesetzt, doch ganz allein.

Das dumme Fleisch zeigt mir die Grenzen,

Mein Hirn den Weg, mich zu befreien.

Zur"uckgeworfen auf mich selbst,

In Gedanken ganz allein,

Bleibt mir nichts und doch genug,

Kein Teil dieser Welt zu sein“1

Ewigheim “Zwischen Menschen”

Гладкие стены бункера отливали голубоватым – все из-за подсветки, должной имитировать дневной свет. Сыроватый воздух прекрасно пропускал через себя малейший звук, распространяя его на большие расстояния. Сейчас в этих подземных убежищах и складах, сохранившихся еще со времен Третьей Межпланетной, царила пустота.

Однако так только казалось на первый взгляд. Вскоре из глубины коридора резко ударил лязг захлопнувшейся двери, а затем послышались стремительно приближающиеся, будто вбивающие гвозди в пол, шаги.

Вот уже от металлических стен стали отражаться голоса. Один из них был отчаянный, второй железно-раздраженный, с оттенком вечного презрения.

– Да кем Вы вообще себя возомнили?! – в полнейшем исступлении и забытьи вскричал один из голосов. – Вы тут не один, и не имеете права игнорировать разумные доводы других!!!

После этих слов голоса на время затихли, остались лишь шаги; из-за поворота вышло несколько человек. Тот, что шел впереди, был одет в черную накидку. Из-за подсветки его бледное лицо казалось голубоватым, а серые глаза поблескивали металлом. Чуть позади него, справа, стараясь находиться на одном уровне, почти что бежал другой человек – мало чем примечательный, слегка взъерошенный. По левую сторону шагал высокий человек с длинными рыжевато-золотистыми волосами, собранными в хвост; в свете ламп его лицо казалось каким-то зеленоватым. Сзади шло еще несколько.

Как только прозвучала последняя реплика, человек посередине остановился. Уставившись перед собой и даже не смотря на того, кто это прокричал – а был это тот, кто шел справа – он произнес:

– Кем я себя возомнил? Для тебя сейчас более актуален вопрос, кем ты себя возомнил.

Повисла какая-то зловещая тишина. В безэмоционально сказанных словах чувствовалось раздражение, граничащее с яростью.

Внезапно произнесший их обернулся.

– Каэл, отойди.

Рыжий человек молча отступил к стене. Даже в полумраке его зрачки сузились до неузнаваемости, а пальцы не переставали издавать нервный хруст.

– Боюсь, наши представления о разумности несколько рознятся, – сказал затем человек в черном.

Не прошло и секунды, как стены бункера зазвенели внезапным криком, переходящим в хрип. Ничем не примечательный человек, шедший справа и бросивший столь неосторожное высказывание, теперь стал самым примечательным из всех – его тело внезапно приняло форму мешка, повалившись на пол; целым оставался только позвоночник и, соответственно, шея. Он не переставал кричать; его полопавшиеся капилляры на глазах почти что окрашивали белок в красный.

Полежав так какое-то время, он наконец затих – окончание его страданий ознаменовал легкий хруст в шее.

– Отвратительно… И откуда только такой взялся.

– Гил, Вы ведь могли просто поставить его на место, – сказал Каэл, когда они с человеком в черном остались наедине.

Гил посмотрел на него непонимающим взглядом.

– У таких, как он, нет места, – сказал он затем. – Особенно в Организации.

– Я просто хотел добавить, что Ваша жестокость все чаще отпугивает людей.

– Мне нет до этого дела. Я не требую никакого особого отношения; лишь бы беспрекословно подчинялись. А это мне, в силу моих способностей, и без того обеспечено. Этот же случай вообще особенный.

– Почему же? Разве это была не простая спесь?

– Нет. У этого человека напрочь отсутствовало чувство иерархии – я это не впервые за ним замечаю. Я уже не раз подчеркивал важность иерархии на первых порах, не говоря уж о нашем нынешнем состоянии борьбы. Если человек выше тебя, ты это кожей должен чувствовать. Можно сказать, я не только устранил назойливую проблему, но и избавил его от последующих метаний.

Выждав небольшую паузу, он добавил:

– А ты задаешь в последнее время слишком много ненужных вопросов.

– Я не хочу Вас раздражать. Просто порой мне бывает важно разобраться.

– Каэл. Мой принцип ты знаешь – в этой жизни я делаю либо то, что хочу, либо то, что считаю своим долгом. Частенько это совпадает. Полагаю, с твоими-то мозгами этого достаточно, чтобы разобраться.

            ***

Рэйт проснулся совершенно разбитым. И хотя мягкий свет будильника, наряду с ненавязчивыми звуками, действовали на психику как можно более успокаивающе, внутреннее состояние было полностью поломанным. Пробормотав, как обычно, сожаления о том, что он до сих пор не умер, он глубоко вздохнул и заставил себя стащить свое тело с кровати.