Восход

ПЕРВЫЙ. Ну вот, наконец, она пришла, та минута, когда временно ничего не требуется от нас и ненадолго мы сами можем ничего не требовать от себя. Корабль вышел на заданную орбиту, автоматика следит за полетом. Минута размышлений, воспоминаний, итогов. Как в далеком детстве — возвращаешься из города домой на зимние каникулы. Маленькая станция, синие снега. Дядя Макар приехал встретить с лошаденкой. Потом раскинется морозная вечерняя степь, и хочешь не хочешь надо вопрошать себя, кто ты такой и что до сих пор сделал в жизни. Сейчас я, правда, уже не в санях, и не та косматая лошадка тянет сани. Но все равно это перерыв, когда невозможно действие, щель между двумя этапами. Позади волнения старта, впереди волнения полета, а сейчас отдых. Те двое других, Второй и Третий, вероятно, потеряли сознание в момент бешеных перегрузок, но, когда придут в себя, не скажут мне об этом. В тот свой первый раз я тоже признался много позднее, лишь вернувшись на Землю. Хотел, чтоб на меня надеялись как на каменную стену. И эти тоже жаждут, чтоб я был в них полностью уверен, как в приборах. Тут-то я и не знаю, что ответить. Можно ли так полагаться на человека, как полагаешься на прибор? Пожалуй, человек слишком сложен, чтоб быть вполне надежным. Сила прибора в его простоте… Во всяком случае, понятно, о чем эти ребята станут думать в первые секунды после пробужденья. У меня тоже были эти мысли. Ребята будут думать о…

ВТОРОЙ. Это я!.. Это я, это я! Кажется, не удержусь, начну вопить от радости. Неужели это в конце концов произошло, я лечу? Можно ли поверить — я тоже космонавт! Нужно совладать с собой, не улыбаться так глупо, иначе все поймут, о чем думаю. Я присоединился. Стал в шеренгу тех бессмертных, которая начинается Гагариным, Титовым, Валей Терешковой… Через несколько минут начнется связь с Землей, весь мир будет слушать и мой голос, весь мир будет смотреть и на меня. Кажется, я потерял сознание, но совсем ненадолго, а теперь я в порядке. Надо успокоиться, подумать о том, что моя личная заслуга не так велика. Но почему, собственно? Ведь крепких ребят немало. Но чтоб попасть сюда, надо было еще давно сказать себе: «Вот это моя последняя папироса, и больше никогда. Вот это моя последняя рюмка, и теперь ни при каких обстоятельствах…» Надо было отлично окончить училище, попасть на реактивные, стать первым на них. В космическую ракету не входят, как в комнату — открыл дверь и шагнул. В космическую ракету взбираются, как на вершину самой высокой, неприступной горы… Интересно, увидит ли меня по телевидению Катя?..

ТРЕТИЙ. Неужели я потерял сознание? Это было так, будто плыву головой вниз над вращающейся бездной. Плыву и все падаю, падаю туда. Засасывает, и ничего не могу сделать. Одним словом, я терял сознание. Первый и Второй, конечно, нет. Для Первого это вообще четвертый выход в космос, он привык. Да и на фронте попадал не в такие переделки. Он ведь старик, успел еще повоевать и, сбитый, сам весь израненный, умирающего друга переволок на себе через линию фронта. А Второй — реактивщик, для него не новость эти перегрузки. Только я один потерял сознание, и что же мне делать теперь? Можно притвориться, что я задумался. Если меня окликнут, спросят о чем-нибудь, некоторое время молчать и только потом, позже ответить. Тогда получится, что я и раньше просто молчал… Впрочем, нет! Зачем обманывать? Люди не могут быть одинаковыми. Я не воевал, потому что родился позже. И не летал на реактивных, потому что учился. Наверно, мне просто надо сказать, что так, мол, и так. Хотя лучше не набиваться. Если спросят, я скажу… Наверное, вот-вот Первый откроет иллюминаторы, и тогда мы увидим…