Восемь жизней

Комбат брел вдоль броско украшенных московских витрин и ловил себя на мысли, что ему нравятся огромные бутафорские банты, блестящие сердца из красной фольги, целующиеся голуби. Красивый и милый праздник, посвященный всем влюбленным, наполнял улицы особой аурой. Борис Иванович помнил, что Сергей сегодня пошел в школу пораньше, прихватив не умещающийся в сумку пакет, где угадывались очертания мягкого, длинноухого зайца.

«Это он Танюшке», — догадался приемный папа, но говорить ничего не стал, боясь испортить парню романтическое настроение. Радостно было, что пацан сам заработал на подарок, помогая Андрюхе Подберезскому в его стрелковом хозяйстве. И выбирал этого зайца тоже сам, не советуясь. Но не спрятал — принес вчера вечером на кухню, вынул за уши из пакета, демонстративно подправил огромный розовый бант в крошечные сердечки, завязанный почему-то на заячьей пушистой талии.

— Хорош? — то ли спросил, то ли констатировал Сережка.

Борис Иванович согласно кивнул, дескать, куда уж лучше для неоперившейся школьницы. Сыновняя пассия не была его одноклассницей, она училась на два класса младше, в седьмом, была маленькой, худощавой и совсем неяркой. Борис Иванович чувствовал, что девчонка напоминает Сереге погибшую сестру, чей образ, очевидно, навсегда увяз в сердце острой щепкой. Танюшку, девочку из полной непьющей семьи, счастливым ребенком считать было невозможно. Ее родители «челночили» китайским и турецким тряпьем и принесли в угоду этому сомнительному бизнесу свою молодость и дочкино детство. Бесконечные поездки, изматывающая торговля на «точке», постоянная нервотрепка из-за меняющегося законодательства сделали их людьми неуравновешенными и, как считала сама Танюша, товарозависимыми. Они упорно отдавали себя делу, которое не приносило ни счастья, ни дохода, ни уверенности в завтрашнем дне. Тупая, ничем не подтверждаемая вера в то, что торговая фортуна повернется к ним лицом и «необернутые», потерянные средства «вернутся» все сразу, принеся долгожданное богатство, сильно портила отношения разумной дочери с неразумными родителями. Девочка старательно училась, ненавидела выпендрежные наряды-однодневки, которые целыми баулами кочевали из их квартиры в полосатую палатку на Черкизовском и снова возвращались.

Вообще-то, Комбат сам обратил Сережкино внимание на маленькую упрямую бегунью, которая почти ежедневно мелькала на параллельном тротуаре во время их утренних тренировок. А уж тот сам разглядел в ней что-то особенное, не постеснялся подойти в школе, затеять разговор. В тир пригласил, домой позвал, пирожными угощал и пепси-колой. Рублев тогда впервые почувствовал себя отцом, представителем семейного клана, так сказать. По его виду и повадкам девочка составляла первое впечатление о Сереже. Мысль о том, что не стоит принимать первые отношения сына с девушкой близко к сердцу, ему не нравилась. Умом он понимал: всяких разных Танюшек в Сережиной жизни может быть сколько угодно, но сердцем чувствовал, что девчонки, даже худые упрямые семиклассницы, — не перчатки, чтобы менять их, когда надоели. И что плохого в том, что эта же Танюшка будет с его сыном и через пять, и через десять лет… В его жизни такой девочки не случилось, он в школе вообще с девицами не того… Тем более с младшеклассницами… О том, что Серега с подружкой могут «того», даже думать не хотелось. Маленькие они для этого, особенно Танечка. Тронь кто такую — Комбат сам бы голову обидчику оторвал, и еще кое-что, пониже головы. Однако розовый пушистый заяц — это не томик Карла Маркса и не компакт-диск с модной музыкой. Романтик Серега, оказывается, раз не постеснялся в такой день вручить этого длинноухого зверя девчонке. В том, что подарок предназначается именно Тане, Борис Рублев даже не сомневался, и был прав.

Взять пример с молодежи Комбату хотелось, но кандидатуры на вручение мягких игрушек у него не было. Светлана, давняя пассия, увязла в столь затянувшейся командировке, что ее образ постепенно поблек. Звонки и эсэмэски случались все реже, дежурные признания в любви и сильном скучании казались все фальшивее. Сегодня утром его мобильник пиликнул, отразив на дисплее мультяшное сердечко, рассылающее воздушные поцелуи. И все — ни строчки, ни словечка. Комбат не привык оставлять письма без ответа, но загруженных специально к празднику влюбленных клипов в его простеньком аппарате не было, качать их из Интернета он не умел. Можно было попросить Сережу, но показалось непедагогичным обращаться к мальчишке с такой просьбой. Тем более утром, когда времени перед школой всегда в обрез. Борис Иванович справился сам, написал в ответ одно слово: «взаимно», справедливо рассудив, что в сложившейся ситуации этого достаточно…