Воронье

РОМЕО, притормаживая, спускался с отрогов гор Каролины, над которыми быстро сгущались сумерки, когда перед машиной вынырнул енот или опоссум. Но удар был на удивление легким. Мягкий шелест, словно под шасси расстегнули «молнию». Но у Ромео упало сердце. Он притормозил и свернул к обочине.

Шон проснулся.

— Что случилось?

— Стукнул кого-то, — сказал Ромео.

Он вылез и обошел свой I–77 в поисках трупа. Шон следовал за ним. Вереница гусеничных трейлеров спускалась с шумом, грохотом и лязгом, и эта какофония еще долго тянулась за ней. Затем дали о себе знать цикады, заведя вдали свою простенькую музыку. Какие-то запахи в воздухе давали знать о присутствии воды: поблизости были то ли водосточные трубы, то ли заболоченный луг.

— Господи, — сказал Шон. — Вот оно. Мы в самом деле на этом гребаном Юге.

Но никаких следов животного им обнаружить не удалось.

Они прошлись еще немного, дождавшись света фар проходящей машины, и осмотрели шоссе в обе стороны. Прошлись вдоль обочины. Ничего — не было даже пятен крови. Наконец Ромео остановился и стал смотреть на пляшущих светлячков. Он был не на шутку обеспокоен.

— Эй, — окликнул Шон. — Не сомневаюсь, что твоему приятелю повезло.

— Нет. Я сшиб его.

— Тогда считай это чем-то вроде жертвы, — пошутил Шон. — Чтобы дорога была к нам милостива.

Они вернулись к своему «соколу». Шон сказал, что окончательно проснулся, и предложил вести машину. Ромео это вполне устроило. Он перебрался на пассажирское сиденье и до конца откинул спинку. Теперь им предстояло спускаться в предгорье и приходилось быть настороже. В воздухе все больше чувствовалась сырость. Ромео смотрел, как в просветах сосновых крон над головой мелькала луна. Не стоит показывать Шону, как он расстроен. Тебе предстоит большая дорога, и ты хочешь, чтобы твой спутник был настоящим воином, а не разваливался на куски от каждого ухаба. Мелкие животные то и дело попадают под колеса. И правильная реакция — да черт с ними! Это верно, что, появись ты секундой раньше или позже, с животным все было бы в порядке и оно не истекало бы кровью в придорожной канаве. И что с того? Жизнь из этого и состоит — все время натыкаешься на кого-то.

Где-то между Элкином и Шарлоттой луна скрылась за облаками. Ромео позволил себе лишь на секунду смежить глаза и почувствовал, как I-77, покачиваясь, вписался в поворот; его качнуло, и он погрузился в бездонные глубины сна.

ТАРА по средам всегда старалась держаться подальше от дома.

В среду вечером проходил розыгрыш лотереи, джекпот. Мать начинала пить с самого утра. Наливала джин с тоником в пузатый бокал, раскладывала свои лотерейные билеты на кофейном столике и, любовно разглядывая их, касалась одного за другим, прикидывая, который окажется тем самым. Телевизор мог быть включен, но мать не обращала на него внимания. Все ее мысли были поглощены той хорошей жизнью, которая вот-вот наступит. Яхты, спа в Аризоне, белоснежные домики деревни в Греции, жгучая зависть ее приятельниц. Покончив с первым бокалом, она наливала другой. Ее сын Джейс — младший братишка Тары — клал голову ей на колени и играл со своим микрокомпьютером. Она ерошила ему волосы. Погоняв льдинки в бокале, наливала себе следующую порцию, и наконец цвета умирающего дня, краски телеэкрана и вообще все краски ее жизни становились невыносимо яркими; она говорила себе, что в мире нет другой женщины, на которой лежало бы такое благословение. Она хватала свой сотовый и отбивала дочери текст:

«Знаю, что сегодня вечером мы выиграем!»

Или:

«Ты нужна мне! Тара, дитя мое! Мой талисман! Где ты? Возвращайся домой!»

Хотя все эти вопли были зовом сирены, необходимо заткнуть уши и не слушать их. Допоздна сидеть в библиотеке, пойти в кино, пошляться с Клио в моле, торговом центре — лишь бы держаться подальше от дома, пока с джекпотом не будет покончено и отец не вернется домой, чтобы принять на свои плечи весь груз маминой ярости из-за пустого розыгрыша.

Продержаться до полуночи или около того. Затем она отключится, и ты можешь прийти, когда тебе захочется.

Но в эту среду Тара сделала глупость. Она забыла в своей спальне учебник ботаники со всеми конспектами. Ошибку эту она совершила утром, но осознала случившееся только в семь вечера, после занятий по органической химии, когда заглянула в шкафчик и убедилась, что учебника там нет.

У нее завтра контрольная. А она даже не заглядывала в материал.

Тара подумала, не позвонить ли отцу. Может, ему удастся вынести ей учебник. Впрочем, нет, слишком поздно. Сейчас он направляется в церковь, на встречу своих «Львов Иуды». А что, если Джейс? Нет, Джейс все расскажет матери, он у нее на коротком поводке.

Так что Таре придется отправляться домой, изображать полную покорность, не позволить матери втянуть ее в скандал и при первой же возможности ускользнуть и добраться до своей комнаты прежде, чем мать слетит с катушек и придет в ярость.