Воронята

Блу Сарджент уже и забыла, сколько раз ей говорили, что она убьет свою истинную любовь.

Её семья зарабатывала предсказаниями. Однако эти предсказания, как правило, звучали неопределенно. Например, так: «Кое-что ужасное случится с Вами сегодня. Возможно, не обойдется без номера шесть». Или: «Деньги на подходе. Откройте им вашу ладонь для них». Или: «Вы должны принять важное решение, и оно не решится само собой».

Люди, которые приходили в маленький, ярко-синий дом на Фокс Вей 300 не возражали против непостоянной природы их фортуны, неясности их будущей судьбы. Это становилось игрой, вызовом, чтобы понять, в какой точно момент предсказание начинало сбываться. Когда фургончик, перевозящий шестерых человек, въехал в машину клиента, спустя два часа после его экстрасенсорного сеанса, он мог кивнуть с удовлетворением и облегчением. Когда сосед предложил купить другой клиентке старую газонокосилку, а она как раз искала дополнительную наличность, то она могла бы вспомнить обещание грядущих денег и продать газонокосилку с мыслью, что сделка была предсказана. Или когда третий клиент слышал, как его жена сказала: «Это решение, которое должно быть принято», он мог вспомнить те же самые слова, сказанные Морой Сарджент после того, как она раскинула карты Таро, и предпринять решительные действия.

Но неточная природа случайностей крала некоторые их силы. Предсказания могли быть истолкованы как совпадения, догадки. Они были поводом для хихиканья на стоянке у Волмарта после встречи старого друга, как и было обещано. Дрожью, когда цифра семнадцать появлялась на счете за электричество. Осознанием, что даже если вы узнали будущее, это на самом деле не изменило настоящее, в котором вы живете. Предсказания были правдой, но они не были всей правдой.

— Я должна вас предупредить, — всегда сообщала Мора своим новым клиентам, — что чтение будет точным, но не определенным.

Это был самый простой способ.

Но это не то, что было сказано Блу. Снова и снова ей растопыривали пальцы, изучали ладонь, вытянутые ею карты из колоды с бархатными краями раскидывались по ворсу ковра в гостиной друзей семьи. Большие пальцы прижимали к мистическому невидимому третьему глазу, который, как говорили, находится у всех между бровями. Руны раскладывались, сны толковались, чайные листы тщательно разглядывались, и проводились сеансы.

Все женщины пришли к одному и тому же заключению, прямому и необъяснимо определенному. То, с чем они все согласились, на многих различных ясновидящих языках, было этим:

«Если Блу поцелует свою истинную любовь, то он умрет».

Долгое время это беспокоило Блу. Предупреждение было определенным, конечно, но похоже на сказку. Оно не говорило, как ее истинная любовь умрет. Оно не говорило, как долго после поцелуя он проживет. Это должен был быть поцелуй в губы? Целомудренный, легкий поцелуй его руки должен был оказаться смертельным?

До одиннадцати лет Блу была убеждена, что она медленно убивающая инфекция. Одно прикосновение ее губ к предполагаемой родственной душе и тот скончается от чахотки, несмотря на все ухищрения современной медицины. Когда ей было тринадцать, Блу решила, что вместо этого его убьет ревность — и еще некогда её парень приставит себе пистолет к груди и выстрелит прямо в сердце, полное обид и разочарований.

Когда ей исполнилось пятнадцать, Блу пришла к выводу, что гадальные карты ее матери были всего лишь пачкой игральных карт и что видения ее матери и других ясновидящих женщин подпитывались горячительными напитками, а не пониманием потусторонних сил, а посему предсказание не имело никакого значения.

Все же, кому как ни ей знать, что предсказания, которые выдавались на Фокс Вей 300 были неопределенными, но бесспорно верными. Ее мать видела во сне, что в первый день школы Блу сломает запястье. Тетя Джими предсказала Море возврат налогов в пределах десяти долларов. Ее старшая кузина Орла всегда начинала напевать любимую песню за несколько минут до того, как та звучала по радио.