Вообрази свой мир! Из жизни гениев и психов

Все мы немножко психи. Хотя бы потому, что не можем контролировать свой мозг, а он временами выделывает такие фортели, что хоть в петлю лезь или накройся простынёй и ползи на кладбище. Но это крайности, а чаще возникает ощущение, будто кто-то управляет тобой, вертит так и сяк, получая от этого неописуемое удовольствие. И ты поневоле совершаешь поступки, на которые не решился бы находясь в здравом уме и твёрдой памяти. Во всяком случае, трижды подумал бы, прежде чем такое сотворить. Ещё более странно, когда человек что-то делает вопреки логике – заранее знает, что не прав, что может быть разоблачён в своём стремлении исказить достаточно очевидное представление о реальности, однако упорно следует словно бы кем-то предначертанному пути, подчиняясь строгому приказу. Попробуем разобраться, в чём тут дело – это нечто вроде предисловия к более серьёзному анализу проблемы.

Геня – это выдуманный мною персонаж, однако на его примере удобно рассмотреть некоторые странности, которые происходят в жизни, но часто ускользают от нашего внимание либо же мы стараемся их не замечать. Речь пойдёт не только о побудительных мотивах тех или иных поступков, но более всего о причинах, которые не позволили Гене полностью реализовать свои способности. Можно было бы назвать Геню неудачником, однако язык не поворачивается – всё потому, что он ни в чём не виноват, так уж сложилась жизнь или, точнее, кто-то так её устроил, что слава обошла Геню стороной. Это тем более обидно, что в паспорте он значится как Гений.

Начнём с самого утра, впрочем, пробуждение и прочие дела, которые происходят как бы сами собой, «на автомате», опустим за ненадобностью. Итак, представим, что Геня добрался до некоего учреждения, где служит много лет, поздоровался с коллегами и уселся за свой стол, чтобы приступить к работе. Здесь тоже не к чему придраться – всё как обычно вне зависимости от того, в чём конкретно заключается служение Гени своему Отечеству. Так продолжалось несколько часов, с законным перерывом на обед, вплоть до того момента, когда Геню вызвали к начальству.

– Гений Петрович! Мне тут доложили, что по вашей теме намечается срыв директивных сроков. На два месяца выбились из графика.

– Так оно и есть, Матвей Захарыч! Но я тут ни при чём.

Начальник непреклонен:

– Вы же руководитель темы, с вас и спрос.

– Матвей Захарыч, дорогой! – чуть не плачет Геня. – Да я ночей не сплю, всё думаю, как ликвидировать это отставание. Но что поделаешь, если соисполнители подводят?

– И кто же виноват?

– Отдел Прошкина упирался, мол, слишком сложное задание, им не потянуть. Пришлось кое-что доработать, уточнить… На это потребовалось время, – тут Геня сделал паузу, словно бы раздумывал, стоит ли произносить следующую фразу, а затем всё-таки сказал: – Матвей Захарыч, у меня сложилось впечатление, что Прошкин не справляется, не тянет. Это как в принципе Питера, когда человек делает карьеру и наконец доходит до уровня некомпетентности.

Начальник задумался, а у Гени от сердца отлегло. Что тут поделаешь – свалил вину на своего товарища, хотя на самом деле… Ещё минуту назад готов был признаться в собственных ошибках, однако некий внутренний голос возопил: «Не делай этого! Подумай о себе, о своей карьере. Вали всё на Прошкина, будто он и виноват!».

Дело закончилось тем, что Прошкин остался без квартальной премии, а Гений Петрович продолжал навёрстывать отставание от графика, всё реже вспоминая о том разговоре со своим начальством. Впрочем, вдаваться в подробности не будем, а перенесёмся на много лет назад.

Геня рос в достаточно благополучной семье – хоть и не катался, как сыр в масле, но грех жаловаться. И впрямь, всё шло к тому, что школу закончит с золотой медалью, а там университет, аспирантура, защита диссертации… Одно смущало: Геня так и не смог понять, зачем ему всё это нужно. С другой стороны, ну не идти же в армию вместо того, чтобы поступать в университет. Вот и тянул лямку по мере сил – золотой медали не получил, но в остальном постарался не огорчить своих родителей. Что же до прочих радостей бытия, то с этим далеко не всё складывалось гладко.