Волшебный поцелуй

Еще не стряхнув с себя сладкие грезы сна, Рейлин Бирмингем разомкнула отяжелевшие веки и недовольно взглянула на застекленную дверь, ведущую из спальни на веранду. Снаружи доносился негромкий назойливый стук. Рейлин обреченно вздохнула. Солнце, едва оторвавшись от Земли, на груди которой сладко спало всю ночь, напитавшись за ночь ее соками и набравшись сил, теперь палило вовсю, отдавая дань той, что приютила его на ночь. Дневное светило уже успело прогреть почву, обильно смоченную прошедшим ночью ливнем, — влажные испарения поднимались вверх, и в спальнях на втором этаже дома даже в этот ранний утренний час становилось душно. Уговорив себя не думать о дневной невыносимой жаре в сочетании с неимоверной влажностью, Рейлин закрыла глаза, надеясь еще немного продлить удовольствие, насладиться относительной прохладой комнаты. Она могла бы урвать у сна еще несколько драгоценных минут, если бы раньше заставила себя встать со своей роскошной кровати и плотно прикрыть дверь на веранду, но большую часть ночи Рейлин провела без сна, ворочаясь в своей просторной и удобной, по одинокой постели, страдая от чувственных желаний, разбуженных в ней ее красавцем мужем, желаний, которые за те две недели, что они состояли в браке, так и не были удовлетворены. Все могло бы сложиться иначе, если бы не некоторые досадные обстоятельства. В первую же ночь после венчания сюда, в этот большой плантаторский дом, проник некий тип с весьма отталкивающей внешностью и повадками хищного зверя. Ему и нанятым им мерзавцам не удалось осуществить все задуманное, но вторжение помешало супругу исполнить свой долг, к немалой досаде молодой жены.

С той ночи прошло две недели, а юная жена так и оставалась девственницей. Инициатива сохранения такого положения принадлежала исключительно Рейлин, хотя и тут не обошлось без постороннего влияния, не столь грубого и насильственного, как в ночь после венчания, но не менее болезненного. В один прекрасный вечер, когда, казалось бы, ничто не мешало молодоженам приступить к более тесному знакомству, Рейлин случилось услышать разговор мужа с некой юной особой, утверждавшей, что он является отцом ее еще не родившегося ребенка; в результате Рейлин так и не смогла подавить обиду и допустить к себе мужа. Не будь того недоброй памяти нападения и днем позже того злополучного разговора, Рейлин уже давно бы разделила с мужем постель и все те радости, что дарит обоим брачное ложе.

Перспектива понежиться в постели еще немного перестала казаться ей такой уж притягательной, после того как Рейлин вся покрылась испариной, а батистовая рубашка прилипла к телу. Ощущение не из приятных. Рейлин оттянула влажную ткань, не желавшую отрываться от потного тела, и помахала рукой, как веером, перед грудью. От этого ей стало чуть полегче, и она, сладко зевнув, со вздохом, который никак не назовешь смиренным, встала с кровати и несколько неуверенной походкой направилась к умывальнику. Налив из кувшина немного воды в фарфоровый таз, она ополоснула лицо в надежде хоть таким образом разогнать хандру. Увы, то ли вода оказалась недостаточно холодной, то ли хандра слишком цепкой. По-прежнему ощущая себя слегка не в своей тарелке, Рейлин принялась чистить зубы. Зная по опыту, что помочь ей может только полноценный сон, которого она была лишена ночью, Рейлин присела на край кровати, взвешивая свои шансы на получение искомого. Если бы не этот шум… Девушка побрела к стеклянной двери, ведущей на веранду. Она уже взялась за створки, чтобы прикрыть их поплотнее, когда поняла, что в закрытой комнате совсем нечем будет дышать. Только комната в другом конце веранды и смежная с ее комнатой более просторная спальня Джеффри имели выход на веранду да еще окна в торце, которые утром спокойно можно было открывать, не боясь, что спальня превратится в тропики. Ей же приходилось довольствоваться только балконной дверью.

Будучи перед выбором: страдать от удушья в жаркой спальне или от монотонного стука молотка, Рейлин решила, что шум все же предпочтительнее: к нему можно привыкнуть, а вот к жаре — едва ли. Заброшенная судьбой с благословенных Британских островов с их умеренным климатом в жаркую Каролину, Рейлин очень быстро убедилась в том, что те, кто предупреждал ее о жутких скачках температуры, характерных для этих мест особенно в последний месяц лета, не кривили душой. Как ни славно устроилась она в большом и красивом усадебном доме, тропики напоминали о себе не только буйной растительностью, но и жарой вкупе с сыростью.