Волшебное пение птицы

Алексей Иванович раскраснелся, щеки пылали, было жарко.

Он бежал по морозному скверу, и клубы пара тянулись следом. Тоненькой скрипкой пел под ногами снег.

Раннее утро. Над городом вставало солнце. Миллион искрящихся бусин рассыпалось по земле: снег сверкал.

Сердце ликовало. Билось в виски, разливалось сладкой негой по телу: тук-тук, тук-тук. Стремилось вон выпрыгнуть из Алексея Ивановича. Ему даже больно стало – так толкалось в грудь. Он остановился. Перевел дух. Поправил под курткой жилетку, стараясь заглушить боль.

Деревья, скованные морозом, стояли, раскинув ветви. Застыли, закостенели на стуже. Но Алексей Иванович холода не чувствовал. Снял перчатки и провел рукой по серебряной – от инея – бороде.

Сердце стучало. Были бы крылья, непременно взлетел.

Он скатал из хрустящего снега шарик и с громким криком: «Ю-ля!!!» запустил высоко в небо снежок.

Вот уже целую неделю Алексей Иванович жил в радостном возбуждении.

Ждал, чувствовал, что должно нечто случиться – и непременно хорошее. То, от чего его пустая заплесневелая жизнь разгонится, вновь заиграет красками, вперед побежит. Наконец, вкус и смысл получит, расцветет пышным кустом.

Он даже не мог долго спокойно сидеть. То и дело вскакивал, нервно ходил по комнате, заглядывал в окна, в зимнюю темноту.

За суматохой нерешенных дел и скучных событий боялся пропустить важное, от чего в сладкой истоме замирало сердце – нечто восхитительное, головокружительное парило в воздухе…

А вдруг он не будет готов к встрече? Вдруг его отвлекут?

Чудное-чудное время – предвосхищение счастья. Ах, диву даешься: отчего так хорошо?!

Может, весна близко?

Нееет, Алексей Иванович поправлял на окне занавеску. До весны еще ой как далеко…

Это сладкое ощущение радостных перемен в жизни – с кем не случалось?

Вроде бы, вокруг все то же самое: и малогабаритная трешка на окраине города, и сварливая жена в бигудях и старом халате, и привычный путь на работу, и сквер, и вахтер у лифта.

Но что-то неуловимо иное разлито по воздуху – нечто приятное в атмосфере витает, тревожит, спать не дает…

Вот и сегодня Алексей Иванович полночи с боку на бок ворочался, жену попой будил.

Может, наконец, мечтал, надумает руководство его по заслугам отметить, должность ветерану труда повысить? Пора тебе, Алексей Иванович, скажет шеф, к новым горизонтам стремиться, сложные задачки тебе по плечу. Засиделся ты на своем стуле, заматерел. Вырос из своего кабинета в шесть метров, как из детских штанишек, глядь – коленки торчат.

И правда! Столько лет уж в заместителях киснет! Давно пора! Иначе перед коллегами стыдно: словно второгодник-растяпа, никак в старший класс не добредет. И прибавка к зарплате солидная – немаловажно. Жена запилила: в центре города жить мечтает, дочке гимназию посещать ближе.

Алексей Иванович снова беспокойно повернулся в кровати, толкнул жену ногой.

Глядишь, вскорости в новый – большой – кабинет переедет, служебную машину шеф выделит…

Есть что-либо прекрасней ожидания праздника?

И серый безрадостный день вдруг покажется не лишенным прелести. «У природы нет плохой погоды» – так, кажется, известный режиссер говорил?

Может, именно в промозглый и слякотный день и произойдет то самое неизвестное, отчего так заходится сердце?

Чудесное время! В теле вдруг откроешь необыкновенную легкость!

Себе вдруг понравишься. Ах, собой восхитишься! Чувствуешь, что необычайно умен. Что ни скажешь – перл. Хоть книжку пиши!

И соседу Павлу, с которым обычно из-за места в подсобке вздорил – велосипедом, видите ли, тот загородил весь проход – и ему вдруг нечаянно посочувствуешь. Крутится мужик день и ночь, вкалывает, а все никак у него дебет с кредитом не сойдутся. Голь перекатная, нищета. И еще и жена досталась соседу нерасторопная, вредная. Так мужика пилит! Беда, беда, не повезло! Пусть уж постоит техника в коридоре-то, решил. Алексей Иванович, мимо проходить будет, плотнее к стенке прижмется. Прошмыгнет как-нибудь, не рассыплется. Глядишь, двухколесный не заденет спиной.

Всех людей любишь без исключения, весь шар земной. Мучаешься, за каждого в отдельности переживаешь.

– Что там в Ираке? – с тревогой поинтересуешься. – Опять война? Как люди страдают…

И сокрушенно головой покачаешь.

– Что людьми движет, какой такой интерес? – спросил риторически Алексей Иванович у Павла, не обращая внимания на велосипед в проходе.

Тот беспомощно руками развел.

– Вон и Северная Корея с Южной не договорятся… – Соседу посочувствовал.

В чудное волшебное время становишься чрезвычайно сентиментальным. Присматриваешься, за всем наблюдаешь. Не просто глазеешь, что вокруг происходит, а многозначительно, по-философски вопрос изучаешь.

За завтраком Алексей Иванович исследовал дочку – точно впервые увидел дитя. Опустил голову в кашу, а сам украдкой из-под бровей девочку глазом буравил. Столько лет они бок о бок в квартире живут-трутся, в коридоре, на кухне толкутся, не мешало бы и познакомиться.