Волшебная кисточка

Есть мечта у Тимофея,

Чтоб художником он стал

И народ, благоговея,

У картин его стоял.

Слава, как у Рафаэля!

Положенье таково:

Стала каждая неделя

Триумфальной для него.

Журналисты осаждают,

С новостных не сходит лент,

Дипломаты приезжают,

Награждает президент.

Помечтать совсем не вредно

И приятно самому.

А пока Тимоша бедный

Не известен никому.

Хоть рисунков и немало,

Благодарностей, похвал

И не раз уже бывало

Он на конкурсах блистал.

Недоволен местной славой,

Мало чести от того.

Многим кажется забавой

Увлечение его.

Но бывает встреча с кем-то

И меняется всё враз.

Что же… С этого момента

Начинаем мы рассказ.

Был погожий день субботний.

И спросила сына мать:

— А не хочешь ли сегодня

Ты со мною погулять?

Мне одной-то скучновато,

А вдвоем повеселей.

Будешь мамин провожатый?

Согласился Тимофей.

И под ручку мама с сыном

Совершают променад

По окрестным магазинам,

Где торгуют всем подряд.

Парикмахерская. Мама:

— Ой, наверно, загляну!

Буду выглядеть, как дама.

Вся такая — ай да ну!

Видишь магазинчик рядом?

Там меня дождешься, сын.

Поглядел он грустным взглядом

И поплёлся в магазин.

Ходит Тимофей вдоль полок.

И чего здесь только нет!

От булавок и иголок

До пирожных и конфет.

Канцелярским же товарам

Отвели здесь целый ряд.

Ух ты! Здесь всего навалом!

Вот бы денег миллиард!

Кисти, краски, тушь, маркеры,

Океан карандашей

И альбомов всяких горы,

И бумага всех мастей.

— Вижу вы художник, мальчик,-

Кто-то сзади говорит.

Обернулся он. Диванчик.

И на нем старик сидит.

Очень маленького роста

Этот самый старичок

И одет он очень просто:

Брюки, серый пиджачок.

— Да! — кивнул ему Тимошка.

— Здесь же целый вернисаж.

Денег-то совсем немножко.

На один лишь карандаш.

— Деньги — это не преграда,

Чтобы мастерством владеть.

И тебе всего лишь надо

Эту кисточку иметь.

Достает он из кармана

И протягивает кисть.

— Поднимайся, мальчик, рано

И рисуй ей, не ленись!

Кисточка-то непростая.

И хочу предупредить:

Ей шедевры создавая,

Будешь чудеса творить.

Взял Тимоша кисть. Потеха!

Так и сяк ее вертел.

Может быть, старик для смеха

Разыграть его хотел.

— И цена ее какая? –

Он спросил. Глаза поднял.

Ничего не понимая,

Он глядит: старик пропал.

Как под землю провалился.

Он же должен здесь стоять.

Или взял и испарился.

Ничего нельзя понять.

Слышит голос за спиною.

— Тима!

Повернулся он.

Мама снова молодою

Стала, посетив салон.

— Ну, пойдем! Хотя постой-ка!

Ты здесь что-нибудь купил?

— Нет! Но дедушка какой-то

Кисть сейчас мне подарил.

Видно, акцию проводят,

Раз бесплатно раздают.

И на улицу выходят,

И домой они идут.

Вечер. Сделаны уроки.

Можно всё в рюкзак убрать.

На мольберте лист широкий.

Что ж на нем нарисовать?

Натюрморт? Хотя и мертвой

Названа природа тут,

Под рукою точной, твердой

Здесь предметы оживут.

Стол под кистью возникает.

На столе стоит поднос.

На подносе глаз пленяет

Апельсин и абрикос.

Очень славно получилось.

Глаз не может оторвать.

И во сне ему не снилось,

Что так сможет рисовать.

В солнечных лучах блестящих

Своей желтой кожурой…

Отличить от настоящих

Их нельзя. Успех какой!

За любимым делом скуку

Забываешь. Тимофей

Протянул к картине руку

И слегка провел по ней.

И не верит. Что такое?

Апельсин и абрикос –

Настоящее, живое,

Будто с сада из занес.

Кожура у них шершава,

Запах фруктов чует нос.

Апельсин берет он правой,

В левой держит абрикос.

Старичок-то — не обманщик,

Не обманывал его.

И в растерянности мальчик.

Трудно верить в волшебство.

Кожуру с него снимает

И, на дольки разделив,

Апельсин один съедает,

Никого не угостив.

Если апельсин разделит

С кем-то и расскажет всё,

Ну, и кто ему поверит?

Назовут вруном еще.

Чудный дар — не дискотека,

Где что мочи все вопят.

Украшает человека

Скромность, люди говорят.

Кисть ему досталась даром,

Как-то сразу, как-то вмиг.

Что он должен делать с даром,

Что вручил ему старик?

«Ладно, поживем, посмотрим!

Что тут голову ломать?

Кисть в пенал кладем. Не портим».

И пошел Тимоша спать.

Утро. Каждому ребенку

Очень хочется поспать.

Но приходится спросонку

Покидать ему кровать.

Да, Тимоша был не глупый,

Но учиться не желал.

Хоть столицу Гваделупы

Он бы сходу вам назвал.

Вот зачем ему, скажите,

Знать строенье червяка,

Про дворец, что был на Крите

В очень древние века.

Сколько знаний бесполезных

Полагается зубрить,

Чтобы от людей любезных

Аттестат свой получить.

А возьмите перемены!

Это ж форменный Содом.

Сотрясая криком стены,

Дети носятся кругом.

Тут зевать себе дороже.

Вмиг какой-нибудь олень

С ног собьет тебя. О, Боже!

И такое каждый день.

А в столовую зайдите!

Всё забито, не присесть.

Хоть весь день детей кормите,

Будут есть и есть, и есть.

И дебилов здесь хватает,

И придурков разных тьма.

Кто-то, как собака, лает

От великого ума.

Кто-то из себя крутого

Корчит, суперпацана.

Вот бы круче на такого,

Чтобы получил сполна!

Болтунов еще немало,

Пустомелей всех мастей.

Вот и мелют, что попало,

Ведь язык-то без костей.

Не любил Тимоша школу,

Часто тройки получал.

Даже к школьному футболу

Равнодушье проявлял.

Вот заходит в класс. Учебник

И тетрадку достает.

«Если был бы я волшебник,

Отменил учебный год».