Волшебная игла

Одна девочка поехала погостить к бабушке в далекий северный городок. Она приехала вечером. Бабушка ее хорошо приняла, накормила и спать уложила. С вечера девочка ничего особенного не заметила. А на другой день она увидела, что ее бабушка — волшебница.

Утром, как только девочка проснулась и чуть приоткрыла глаза, она увидела, что бабушка неслышно скользит по комнате в мохнатых туфлях на толстых-претолстых подметках. И бабушка на этих толстых подметках легко повертывается и кружится от стенки к стенке по всей комнате. А в руках у нее волшебная палочка, длинная, точеная, с султанчиком из пестрых перьев.

Бабушка прикоснулась волшебной палочкой к комоду, и из зеркала выпрыгнул солнечный зайчик и скакнул на потолок. Она тронула палочкой шкаф с посудой, и маленькие радуги заплясали на изразцах печи. Она взмахнула палочкой, и тысяча тысяч солнечных пылинок завертелись столбиком. Бабушка всё скорей взмахивала палочкой, и всё скорей прыгал зайчик и кружились солнечные пылинки. И всё время стоял стеклянный звон, и чашки подпрыгивали на своих блюдцах и звенели каждая на свой лад: «Диги-дон! Дзень-дзень!»

Вдруг бабушка остановилась и повесила палочку на гвоздик. Тотчас чашки споткнулись и замерли. Солнечный зайчик скользнул по стене и спрятался в норку под полом. Солнечные пылинки улетели в окно.

Это было первое, утреннее волшебство.

Когда девочка днем вошла в кухню, она снова увидела, как бабушка неслышно скользит от печки к столу, от стола к полкам, всё скорей и скорей. На этот раз у нее в руках были две волшебные палочки, обе толстые, белые, с круглыми ложками на концах. Одной палочкой бабушка снимала пену с кипящего супа, а другой месила тесто для оладий. И палочки взлетали вверх, прыгали в горшок с солью, ныряли в банку с мукой, а бабушка на лету подхватывала их и ни разу не ошиблась, и суповая ложка каждый раз попадала в кастрюлю с супом, а тестяная — в миску с тестом, и оладьи дружно подскакивали на сковородке, перевертываясь на лету. А на полках звенели медные кастрюли, и тяжелый пестик бился о стенки своей ступки и гудел: «Бум-бирри!»

Но тут бабушка положила обе палочки в опустевшую миску, прикрыла их чистым полотенцем, и волшебство кончилось, а начался обед.

После обеда бабушка вынула из угла березовый посошок и сказала:

— Я через полчаса вернусь.

Девочка сразу поняла, что это был не простой посошок, а семимильная волшебная палочка. Потому что, как быстро она ни подбежала к окну, как ни вертела головой во все стороны, бабушки нигде уже не было видно — ни среди снежных сугробов, ни на узкой тропинке, ведущей в гору меж низеньких домиков. Бабушка исчезла с семимильной скоростью.

А через полчаса она вдруг вошла в сени, отряхнула веничком снег с валенок и поставила волшебную палочку в угол. И это волшебство тоже кончилось, и бабушка никуда уже не исчезала весь вечер. Но зато пять сверкающих стальных палочек гоняли по всей комнате клубок пестрой шерсти, а он снова подкатывался под бабушкино кресло и всё таял и таял — и вдруг вильнул хвостиком, и клубка не стало, а у бабушки на коленях лежали варежки для девочки.

Волшебные палочки водились по всему дому — на всех полках, во всех коробках, шкатулках, ящичках, во всех углах и на всех гвоздиках. Правда, нельзя было узнать, волшебная это палочка или простая, пока бабушка не брала ее в руки. И тогда палочка обязательно оказывалась волшебной.

Один раз девочка сама решила поволшебничать. Когда бабушка вышла из кухни, она схватила волшебные кухонные палочки. Но тестяная ударила ее по лбу и запачкала тестом, а суповая упала в миску с оладьями, и миска разлетелась на мелкие куски. А потом девочка с утренней палочкой в руках облазила всю комнату, искала норку солнечного зайчика, но ничего не нашла и только сломала два перышка на султанчике.

Тогда она поняла, что хотя палочки и волшебные, но есть, видно, у бабушки еще другое волшебство, поважней, и в нем весь секрет. И очень скоро она сообразила, что это волшебство прячется в печке.

Это было нетрудно сообразить, потому что бабушка всё позволяла ей трогать, кроме печки: пожалуйста, лазай сколько хочешь по всем коробочкам, шкатулкам и ящичкам, шарь на полках и под столом, только не подходи к печке.

Девочка и не подходила к печке, но постаралась хоть издали в нее заглянуть. Когда бабушка открыла печную дверцу, чтобы подложить дров, девочка заглянула через бабушкино плечо. В лицо ей дохнуло жаром, и вдруг она увидела: в печке сидела волшебная птица!

Только одно мгновение видела ее девочка, но она заметила золотые искры, венком взлетающие над тонкой головкой, и дымчатый прозрачный хохолок, струящийся ввысь, и голубые легкие перья на спинке, и ярко-желтые завитки широких крыльев, и мелкие блестящие красные перышки на грудке. И от этой сверкающей, взлетающей, бьющейся в тесной печи птицы исходил такой ослепляющий жар, что девочка зажмурилась, а бабушка вскочила, захлопнула дверцу и проворчала:

— Сколько раз тебе говорить!