Вольный ветер

Горы… Вокруг громоздились одни эти проклятые горы и не было сил бежать дальше. Ноги заплетались. Перед глазами плыл туман и тогда горные вершины виднелись словно сквозь марево, пот заливал глаза, не смотря на холод. Лешка знал, что за ним по пятам идет Хасан, лучший следопыт среди людей Халилова, а сам полевой командир готовится к похоронам. Кое–кто из чеченцев говорил, что от Хасана никто не уходил. Солдат спешил. Не для того он бежал ночью, чтобы так просто сдаться.

С деревьев сыпалась желтая листва, предательски шурша под ногами. Легкий ветерок, играя срывал ее и временами, на открытых местах, бросал в лицо измученного парня. Перевалило за полдень. Березин старался поменьше наступать на скопления опавшей листвы. Каждый шорох, каждый мало–мальски слышимый треск казались ему громом небесным. Он ступал по мягкой высокой траве, не понимая, что этим выдает себя и делает видимым.

Уже пройдя через небольшую поляну, оглянулся и увидел тропу в траве. Выругав себя за глупость, собрал оставшиеся силы и бросился бежать дальше, уже не обращая внимания на остававшиеся следы и листья. Ему надо было перевалить через горный хребет. Лешка знал, что только тогда у него есть вероятность спастись. Он шел и шел, а горы все не кончались. Мало того холмы, покрытые лесом и травой, постепенно превращались а настоящие горы. Все чаще громоздились каменные глыбы, смотревшие в небо неровными обломками. Его начали настораживать подобные изменения. По его предположениям он давно уже должен был наткнуться на своих.

Поворачивать назад не имело смысла. Он неминуемо наткнулся бы на Хасана, а там ждала мучительная смерть. Алексей старался пониже пригнуться на открытых местах и побыстрее миновать опасный участок, превращая в укрытия все, что встречалось на пути. Силы постепенно таяли и он чуял это, хотя и старался не дать отчаянию завладеть душой. Постаравшись не оставлять следов, он шагал так, как подсказывал инстинкт и накопленный за полтора года службы опыт. Забравшись в глухой кустарник, пригреб кучу листьев на себя и мгновенно заснул, не обращая внимания на голод и постаравшись забыть о Хасане. Березин понимал, что иначе не дойдет.

Проспав часа три, он осторожно выбрался из кустов и осмотрелся. Преследователя нигде не было видно. Изодранный за три месяца плена пятнистый камуфляж едва прикрывал худое тело. Когда–то яркая тельняшка стала серой от грязи и синие полосы почти пропали. Стирать рабам не разрешали, сберегая воду и считая — «подохнут и так». Рабы у Халилова умирали часто от голода, побоев и непосильной работы. Редко кто выдерживал полгода. Берет Алексей давно потерял и грязные отросшие волосы, кишевшие вшами, топорщились во все стороны. Он то и дело почесывал голову из–за проклятых насекомых. Сквозь многочисленные прорехи виднелась смуглая кожа. Разбитые сапоги чудом не соскальзывали с худых длинных ног, привязанные обрывками веревки к икрам. Парень успевал по дороге срывать редкие листочки кислицы и клевера, ставшие к осени жесткими и жевал, пытаясь заглушить дикий голод.

Чем выше он поднимался, тем холоднее становилось. Стоило ему остановиться на пару минут, чтоб передохнуть и ледяной ветер забирался под рваную одежду, добирался до тела и касался его ледяными ладонями. Лешка в какой–то момент вдруг отчетливо понял, что может замерзнуть ночью на верхотуре. Следовало спешить. Местность давно изменилась. Вместо густой высокой травы и деревьев вокруг находились огромные валуны, небольшие утесы и совсем коротенький зеленый покров, на котором следов практически не оставалось.

Березин посмотрел вверх. До вершины оставалось еще далеко. Солдат, обдирая руки о камень, влез на один из валунов, чтобы осмотреться. Долго вглядывался в сторону долины, находившейся внизу и в соседний склон с такими же камнями. Пожалел, что нет бинокля. Все вроде бы было тихо. Даже птиц не наблюдалось в осенних горах.

Слез и направился дальше. Впереди шмыгнуло что–то мелкое и серое. Алексей прыгнул вперед, успев заметить длинный хвост. Это была маленькая мышка. Она тыкалась в камень, надеясь найти укрытие. Человек накрыл ее животом. Не обращая внимания на укус, сцапал в руку и мгновенно сломал хребтик. Такая охота была для него не внове. На плантациях конопли все пленники ловили мышей. Прислонившись к валуну спиной, впился зубами в серую мягкую шерстку и вырвал небольшой клок возле головы. Мышь была теплой, когда он пальцами стащил с нее шкурку и выпотрошил. В несколько укусов покончил с красным кусочком кровавого сырого мяса, выплюнув лишь косточки покрупнее. Протер руки о штаны и с сожалением огляделся: нет ли еще мышей.