Вольный стрелок

…Кажется, мне снилось что-то очень приятное.

Может быть, бутылка хорошего красного вина, густого и терпкого, упрятанного в темный кусок стекла с яркой этикеткой. А может быть, стол, заставленный блюдами итальянской кухни, остро пахнущими чесноком, оливковым маслом и базиликом, — и обязательно пирожными, желательно разными. А может быть, мужчина. А может, все вместе — секс, а после вкусная еда, сладкое и бутылка вина. Разве можно придумать более заманчивую картину?

В общем, не знаю, что именно это было. Но в любом случае что-то из вышеупомянутого — потому что вряд ли что-то еще могло вызвать у меня такое сладкое ощущение и радостную улыбку по пробуждении. А когда меня разбудил телефон, я точно улыбалась — широко, достаточно по-идиотски.

— Все спим? — Голос на том конце не дождался даже моего хриплого «алло». — Нормальные люди давно на работе — а звезды, естественно, спят. Между прочим, планерка уже закончилась — вспоминали там тебя, звезда ты наша!

Наташка Антонова, первый зам главного редактора, как всегда язвила — обычная ее манера разговора со всеми. Даже со мной — старой своей подругой, с которой работает бок о бок в одной газете вот уже почти одиннадцать лет.

Правда, в моем случае к обычной Наташкиной язвительности примешивается одна древняя история, которая имела Место восемь лет назад и после которой она меня стала ревновать к главному. Не скажу, чтобы безосновательно — но в любом случае все было несерьезно, как и положено в газете, и длилось очень недолго.

Но тем не менее ревность в ней осталась — и до сих пор прорывается в ее тоне почти всякий раз, когда она со мной разговаривает.

Я к этому привыкла — и потому, не реагируя на ее слова, молча дотянулась до пачки «Житана» без фильтра и прикурила. А потом, все еще не слишком хорошо соображая, подумала, что, наверное, выгляжу сейчас максимально отвратительно — голая девица, абсолютно сонная, с сигаретой в зубах, с дебильной улыбкой на лице с размазанной косметикой вряд ли может быть эстетичным зрелищем. Хорошо, любоваться им некому. Уже некому.

— Никак проснуться не можешь, Ленская? С похмелья небось и еще и мужик рядом? Ну отвечай — мужик? — В Наташкином голосе был упрек — потому что она сама уже ответила на этот вопрос. И наверняка думала сейчас про себя, что некоторые настолько обнаглели, что позволяют себе развлекаться с мужчинами и спать допоздна в ущерб работе — в то время как другие, куда более сознательные и целиком отдающие себя любимому делу, просто не имеют времени на личную жизнь.

— Что за мужик — где подцепила?

— Да не один, Наташ, — трое их. А, даже четыре, чего-то я его не заметила, четвертого, маленький он какой-то. — Я поморщилась, затягиваясь крепким, особенно отвратительным на голодный желудок «Житаном». Думая, что она прям прозорливица — мужчина в моей постели этой ночью действительно был, но ровно в Девять утра ушел. И спиртное было — и в ночном клубе, куда он меня пригласил, и дома потом, — хотя от бутылки-полутора хорошего вина никакого похмелья у меня нет и быть не может. — Так кто там поминал-то меня на планерке?

— Главный, естественно. — Наташка снова стала деловитой. — Интересовался, где его любимый спецкорреспондент обретаться изволит — и какой очередной сенсацией планирует в ближайшем будущем осчастливить родную газету.

Вот по этому поводу и отрываю звезду российской журналистики от драгоценного сна…

— Имей совесть, Антош, — первое апреля позавчера было, — произнесла с вялым, полусонным укором, давая Наташке понять, что ей не стоило меня будить по такому поводу. — Я, между прочим, только во вторник материал сдала, а сегодня еще пятница. Имею я право отдохнуть, как ты думаешь?

— Трахаться поменьше, надо по ночам — и вставать пораньше и газеты читать, —.холодно парировала .Наташка. — Вышел твой материал. Шефу, между прочим, звонили уже тобой обиженные, опровержение требовали напечатать, судом грозят. Как обычно — ты пишешь, он отдувается…

Я молча затянулась, не замечая деланной озабоченности в Наташкином голосе. У меня всегда все чисто — если уж пишу, то только когда факты есть.

Голые, из пальца высосанные сенсации — не мой профиль, и это всем прекрасно известно. А что касается телефонных протестов и угроз обратиться в суд — так почти по каждому моему материалу такое происходит. Не нравится почему-то людям мое творчество — вот какая незадача.

— Сережа на планерке тебе дифирамбы пел, когда номер разбирали, — неохотно признала Антонова после некоторой паузы. — Все, мол, в дерьме, одна Ленская в белой шляпе. Газета дрянь, материалы скучные, срочно представьте план на две недели вперед и чтобы в каждом номере была ударная статья. А лучше две.

Так что давай выкладывай — когда сдашь и что за тема?

— Ну соберусь сейчас, приду — загляну к нему, — начала было, но меня оборвали.