Вольные сказания: Поиски врат

В одной далёкой-далёкой стране, окружённой с одной стороны бухтой, а с другой – другим государством, случилось знаменательное событие. Король Ыгрт женился на премилой и добротельной девице, которой едва исполнилось шестнадцать лет. К этому времени она уже славилась красотой, мудростью и умом. Да и положение имела высокое – принцесса его соседа. Та страна любила её за кроткий нрав и щедрость, за правильные манеры и умение держаться среди аристократов, несмотря на то, что родословной её была не так чиста. Никому секретом не было, что её бабка являлась простой, живущей на окраине леса, крестьянкой.

История бабки началась с того, когда один герцог, уважаемый и очень богатый, как-то проезжал по своим владениям и услышал слухи о существовании темноволосой красавицы, лечащей скот, знающей всё о травах. Она жила на отшибе деревни, почти у самого леса, чтобы не попадаться лишний раз на глаза зевакам. Герцог заинтересовался и, поверив слухам, дал обещание: “Если она действительно так прекрасна, греть ей ложе мне”. И лично отправился к ней без войска своего, музыкантов и свиты, налегке. Да и чтобы раньше времени пыль в глаза не пускать. Но стоило ему увидеть прелестную молодую девицы с пышными тяжёлыми косами, высоколобую, с широкими бровями, бледной кожи из-за тени лесной, так сразу же понял: “Пропал. Околдовала чертовка!” Но радостен стал этот миг! И горек. “Всего крестьянская дочь, сирота, да со скотом чуть ли ни целуется, грязная, да слухи имеет за собой…”, – пытался оправдать страх свой герцог, когда в панике повернул в свой замок и закрылся там. “Не могла девица, не видевшая меня доселе, не смотревшая мне в глаза, околдовать. А какие у неё глаза? Отруби, Боже, мой длинный и быстрый язык, я же пропал для своих людей, для короля”, – бредил мужчина, представляя белые колени под аккуратными и чистыми юбками крестьянки. “Опрятна, двор содержит, монеты собирает за верную и полезную службу – чем не хороша? Завидная, наверно, невеста, пускай без приданого! В дом любой войдёт – весь род мужа будет счастлив. Но неужели она выберет кузница или пахаря? Ну, нет! Не могу допустить”, – всё сильней разгоралась страсть его. Всё звонче слышался смех люда: променял герцогиню на крестьянку.

– Пускай! Бог меня рассудит, только ему дамся. Если это правда судьба!.. Она нас и сведёт, – в томительном ожидании герцог проводил дни. Настала пригожая погода. Мужчина приказал приготовить седло и арбалет: он собирался на охоту.

Резво собаки бежали за подстреленной дичью, а мальчик-паж – за ними, чтобы сунуть в мешок добычу. Только недолго продлилась охота. Вдруг конь мужчины встал на дыбы, вытянулся и заржал от боли. Под уздцы конь не давался – сбросил хозяина, тот только и успел вытащить ногу из стремя. Увидел герцог огромную голодную озверевную змею, вцепившуюся в ногу жеребца. Выхватил герцог меч и зарубил её. Змея оказалась ядовита – чёрная желчь прожгла траву. Пришлось воротиться в замок. Не дойдя до крепости, конь рухнул.

– Мой друг, – звал герцог коня, гладя его гривы, – мой верный друг, мы прошли с тобой и войну, и бунты, мы защищали с тобой короля, а ты вот так хочешь отправиться на небеса? От змеи? Поднимайся, – просил он. Когда страдающего скакуна доставили во двор, герцог приказал привести знаменитую лекарку. Она пришла на закате и сразу кинулась к жеребцу.

– Ваш конь отдал свою жизнь ради вас. Эта змея, – кивнула в сторону отрубленной головы, спрятанной в мешке, – питается кровью людей. Жизнь за жизнь.

– Выведите яд! Вы не таких выхаживали!

– Сожалею, – девушка опустила голову, – яд не вывести. Поздно. Если хотите, я дам ему отвар. И он умрёт тихо, без боли. А после сожгите и змею, и коня, пепел закопайте там, куда не ходят люди и где на садят, не ведут охоту. Нельзя, чтобы яд распространился с гнилью.

– Так тому и быть. Я поверю вашему слову, – лекарке пришлось уступить. Девица не лгала ему. Герцог видел, как в пасть изнывающему зверю вливался отвар, и говорил про себя: «Судьба свела нас, судьбе и разделить».

В качестве оплаты за услугу герцог решил исполнить свою клятву – он предложил кров, постель и свою заботу за место рядом с ним. Но некогда спокойная крестьянка, только услышав оскорбительное для себя предложение, вспыхнула, как закат перед битвой. Она сама напомнила дикую кобылу, чью свободу хотели забрать хомутом и свежим сеном.

– Нельзя так. Не говорите никому, прошу вас, господин. Вы обрекаете меня на гибель! – молилась и требовала она, предчувствуя, как только за это предложение ей повыдёргивают волосы, проклянут и выгонят с древени. Да и она была слишком горда, чтобы делить ложе без венчания с господином. Она отказалась и ушла в свою деревню. Женщина, оценившая своё достоинство выше богатств, ещё больше подкинула углей в пылающей сердце. Страсть потекла в уважение. И тогда он смог её понять.

Вскоре он пришёл к ней сам, при свете дня, как обычный путник или отшельник, заключить сделку: