Волкодавы

– Вы с Караем зайдите с той стороны, а мы пока тряхнем эти хаты! – капитан Дудаков кивнул на крайние дома и стоящую на отшибе школу. Группа «собровцев» под командованием старшего лейтенанта Тимохина, усиленная пятью «срочниками», свернула в узкий проулок. Впереди бойцов, обнюхивая и неустанно метя заборы и кусты, бежал и помахивал пушистым хвостом неутомимый кобель Карай. Иногда он подолгу задерживался, привлеченный каким-нибудь запахом. И Витальке Приданцеву приходилось, матерясь на чем свет стоит, силой оттаскивать пса от очередного столба или забора.

Группа с Дудаковым направилась в сторону школы. Их было восемь. Трое матерых СОБРов и четверо «вэвэшников» со своим капитаном. Капитан Дудаков, тяжело вздыхая, то и дело прикладывался к фляжке с водой: после вчерашнего «симпозиума» неимоверно трещала голова и пересохло в горле. Настроение у капитана было препоганое: четвертый день коту под хвост, никаких результатов. Только удалось обнаружить пяток фугасов на местном кладбище за покосившейся плитой с арабскими вензелями да двух подозрительных парней без документов задержать. На прошлой неделе было намного веселее: накрыли подпольный цех по производству гранатометов и автоматов «Борз» и несколько заводиков по переработке нефти, которые заминировали и рванули, после чего те несколько дней чадили, как горящие в море танкеры. Дудаков вновь глотнул из фляжки. Рядом с ним бодро вышагивал квадратный, как шкаф, «волкодав» из Екатеринбурга, лейтенант Исаев и молча смолил сигарету. Сбоку от него ковылял, прихрамывая и громыхая здоровенными сапожищами, худой, длинный, как жердь, Димка-кинолог. Перед ним на длинном поводке моталась из стороны в сторону черная спина суки Гоби. Под ногами в выбоинах и замерзших лужах похрустывал белой паутиной с разводами тонкий ледок.

– Алексей Дмитрич, ты чего такой смурной? Трубы горят? Головка, поди, бо-бо? – нарушил молчание старший прапорщик Сидоренко.

– Заткнись, ментура! – огрызнулся хмурый Дудаков.

– Говорил тебе Карасик, не мешай спирт с местным пойлом!

– Могли бы удержать!

– Ха! Тебя, мастодонта, пожалуй, удержишь. Чуть что, так сразу в морду кулаком или лапать пушку! Был у нас до тебя майор Харчев, ты знаешь этого хорька! Скажу тебе, такого мудака я отродясь еще не видывал! Пока Зандак блокировали, этот шакал все время безвылазно в палатке спиртягу жрал, а потом как с цепи сорвался! В один прекрасный день вылез на божий свет, морда опухшая, зенки залиты, никого не узнает. Мотался по позиции, орал благим матом, размахивал дубинкой, на которой слово «устав» вырезано. Того и гляди хряснет вдоль спины или по черепушке огреет. И надо же было такому случиться, наткнулся он на окоп с «АГСом». Вцепился своими здоровенными клешнями в гранатомет и давай «вачкать» в сторону села, а заодно по баньке разведчиков. Всю в пух и прах раздолбал! Так и пришлось к койке наручниками приковывать, пока не прочухался!

– Эх, бабу бы! – промычал Димка, почесывая подбежавшую овчарку за ушами.

– Сиську тебе, паря, а не бабу, – беззлобно огрызнулся «собровец» Савельев, щелчком отправляя потухший «бычок» в кусты.

– Молоко на губах еще не обсохло! Маненький ишо!

– Женилка, поди, еще не выросла! – хохотнул кто-то сзади.

– Это тебе, салажняк, не компот да варенье п…дить из погребов у «вахов», – отозвался нравоучительно Стефаныч.

– Ты, Митрий, как в армию-то умудрился загреметь? У тебя ведь одна нога короче другой на пять сантиметров! Таких не берут! Куда только медкомиссия в военкомате смотрела?

– Какая комиссия, бля? Эти болваны и безногого забреют, лишь бы план по пушечному мясу перевыполнить!

– Армия у нас рабоче-крестьянская! Отмазали, наверное, сынка какого-нибудь большого чиновника или нового русского, а наш Митяй теперь лямку тянет, за себя и за того парня! – возмутился Стефаныч.

– Главное, для них, гиппократов, чтобы указательный палец у тебя сгибался, чтобы из автомата по «вахам» мог стрелять! – добавил Степан Исаев, усердно скребя пятерней свою светлую кучерявую бороду.

– Да их сам черт не разберет, где «вах», а где мирный трудяга! – вклинился в разговор заспанный рядовой Привалов, сморкаясь и громко шмыгая носом.

– Днем-то он трудяга, а ночью Фреди Крюгер с большой дороги!

– Чего разбираться! Спускай с него, говнюка, портки! Если без трусов – значит «вах»! Смело хватай за яйца и в Чернокозово! – посоветовал Степан, поворачивая к нему свое добродушное курносое лицо с прищуренными смеющимися глазами.

– Вон Шаман, молодец мужик! Не церемонится с этой сволотой! Грохнули бойца, он тут же прямой наводкой по селу, чтобы не повадно было!

– С этой шушерой только так и надо! Иначе хер ты тут проссышь!

– Девятнадцатилетние пацаны гибнут, калечатся, а кто-то мошну себе набивает! – вставил, зло сплевывая, Стефаныч.

– На «мерсах» с девочками раскатывает! – поддакнул Привалов.

– Какие «мерсы», паря? Ты что, белены объелся? Тут такие бабки крутятся, что тебе и не снились!